Похоже, она и правда считала подобное кощунством, если он правильно интерпретировал исходящие от нее ощущения. Отказ не из страха повторить судьбу Софи Голен — не думать о Париже, не думать! — такое Сергей мог понять, хотя все равно испытал легкое разочарование.

Сергей в сопровождении Псов и генералов, Селены и Гертруды, пролетел и прошествовал во дворец, ощущая, как внутри медленно закипает нетерпение.

— Король Италии, Рафаэль Второй, взошел на трон лишь недавно, после того как его отец, Рафаэль Первый, был убит, в ходе серии покушений на всех монархов Европы, — вещала Гефахрер торопливо.

— Всех? — изумился Сергей.

На дедулю Фейна совершили покушение, и он уцелел? СИБ не обосралась? Или за его охрану отвечала другая служба? Сергей понимал умом необходимость нескольких служб, отвечающих за всякие там контрразведки и охрану, внутреннюю безопасность, но в жизни всегда в них путался и смутно изумлялся дублированию функций.

— Всех значимых, — подтвердила Гертруда. — Рафаэль Второй чуть моложе вас, милорд, и его избрание стало компромиссом между самыми сильными магическими родами Италии и было одобрено президентом Анри Дюпоном.

— Погоди, а откуда ты все это знаешь? — спросил Сергей.

Рафаэль Второй уже показался впереди и выглядел он… не очень впечатляюще. Может, ему не хватало магии, которая дала бы могучее мускулистое тело, как у Сергея-Гарольда, а может он просто был слишком подавлен навалившейся властью. Юнец, безусый юнец, взиравший на Сергея с каким-то затаенным страхом и… надеждой? Тут же вспомнился Дункан Малькольм, и Сергей мысленно нахмурился.

— И разве властители не любимцы Матери?

— Только в сверхдержавах, милорд, на то они и сверхдержавы, — скромно ответила Гертруда. — А знаю я все это из сводок новостей и тех заметок, что оставила Кристина Фейн-Чоппер.

При упоминании бывшей первой жены внутри Сергея все словно заморозило, и он некоторое время двигался, как болванчик, улыбался, говорил положенные слова и даже не особо реагировал на магию источника вокруг. Возможно, напади итальянцы вероломно, и ему стало бы легче, все вернулось бы к привычному шаблону: вот могущественный враг, надо забить его до потери сознания, а потом вывернуть мозг наизнанку и употребить, направить в нужное русло.

— Независимость? — спросил Рафаэль Второй.

— Даю в том слово, — искренне ответил Сергей, на пальцах которого заплясали багровые снежинки.