Когда Метелица опустилась на одно колено и назвала меня «сиром», я, мягко говоря, охренел. Это еще что за номер⁈ Стандартная реакция для стихийного мага, который столкнулся с кем-то заведомо более сильным — или?..

Впрочем, Метелица тут же опомнилась. Снова подняла на меня взгляд.

— Стой… те. Эрик, вы не можете быть императором!

— Нет, конечно! — я даже на миг не испытал соблазна выдать себя за верховного сюзерена инкогнито: очень глупый был бы поступок, я бы прокололся мигом! — А что, император — идеальный маг огня? И тоже владеет некромантией и магией Жизни одновременно?

Кстати, забавно, что я неоднократно слышал слова «империя», «королевский указ», «княжеская воля» и тому подобное, но ни разу при мне никто не славил императора… А хотя нет, славили: в храмах, во время ритуалов годичного цикла! Как христиане на Земле славили бы Христа, примерно в таком вот ключе. Но молитв к нему точно не обращали и упоминали в повседневной речи значительно реже.

— Да! Ну… ходят такие слухи… Но вы… вы точно не он… — она закусила губу. — Извините, Эрик, но при всех ваших знаниях и умениях вам никак не три с половиной тысячи лет!

— Точно нет, — кивнул я, все еще потрясенный. — Мне тридцать один… нет, уже тридцать два… Блин, что-то я запутался.

— А мне двадцать восемь, — зачем-то сказала Метелица.

Мы удивленно поглядели друг на друга — и вдруг я начал ржать. Уж больно комичная была ситуация! Я хохотал, и хохотал, а Огонь горел, и Метелица через какое-то время тоже невесело усмехнулась, вытерла слезы, но с колена не встала — видно, на всякий случай. Еще осмысляла, кто я такой и не сожгу ли ее часом в припадке безумия. Ну, например.