— Слышь, старый пень, — разомкнул губы ранее молчавший парень с ершистым взглядом записного хулигана, — ты бы тон поумерил, а? А то в зубы дам.

…и тут же растерянно заморгал, глядя в два больших круглых дула. Старик, ловким змеиным движением выудивший из-за пояса обрез, ухмылялся как енокрот, уволокший вязанку колбас из-под носа нерасторопной купчихи.

— Если вы сейчас обосретесь, Бог нас проклянет, — слова инвалид едва ли не выделял интонацией. — У меня, от его проклятия откажут протезы. Рука, нога, почка, а ещё слуховой. Но выбить паре из вас то, что заменяет мозги, я успею. А может и не буду. Гном, рядом с которым не работают механизмы, будущего не имеет, хоть это вы должны знать. Ну что?

— Всё-всё, мир, дед, мир! — выставил обе руки хулиган. — Мы слушаем! Ганс, скажи своему дяде!

— Молчим и слушаем! — отрывисто рявкнул сбледнувший с лица молодой родственник Смотрителя.

— То, что оттуда вылезет, — махнул обрезом Йозеф в сторону почти заполнившегося бака, — к нашей истории отношения не имеет, понятно вам? Тирский эльф ли, орк, славноверный гоблин, северный мохноног, да хоть вассур четырехкопытный, без разницы, понятно? Это будет душа из чужого мира, в теле, сделанном богом! Как бы оно не выглядело, наша задача аккуратно его взять, на каталочку положить, в распределитель отвезти, бумажки подписать и уйти, понятно вам?!

— А перчатки что тогда? — почти обиженно прогудел Ганс, разглядывая купленное на кровные деньги «оборудование».

— Они тебе ещё как пригодятся, — прокряхтел инвалид, крепко затянувшийся табаком, — Эти Сотворенные не всегда мирные. Брыкаются иногда без памяти, кусаются, волшбой от них пыхает, да и проблеваться могут вон той жижей. Но ты его бери нежно, обращайся аккуратно. Кто знает, может именно этот тебя и спасет, пока ты свою Марту в закоулке за сиськи дергать будешь…