Все так же молча мы выбрались из машины, и главный уверенно направился к дверям. Я, скорее, чтобы позлить его, остался стоять во дворе, с улыбкой наблюдая, как местный босс, излучая уверенность и не сомневаясь, что я послушно следую за ним, открыв дверь, исчезает в холле. Охрана нырнула туда же, за исключением самого молодого, который остановился возле меня. Его лицо оставалось каменным, но я видел, что тонкие губы парня всего на мгновение тронула улыбка. Мы молча наблюдали за закрывшейся дверью. Спустя минуту из нее высунулся один из мужиков и удивленно уставился на меня.

— Сюда иди! — с сильным акцентом коряво прогавкал он. В ответ я пожал плечами. Мужик скрылся, а затем показался босс. К моему сожалению, вывести его из себя было не так просто. Босс все с тем же невозмутимым лицом подошел ко мне и слегка поклонился. Затем рукой показал следовать вперед.

— Аннулет Борей вас ждет. Идемте, — дождавшись, когда я начну движение, он встал за моим плечом. Один из мужиков шел впереди, открывая двери.

Пройдя через холл, мы по широкой лестнице поднялись на второй этаж. Затем прошли через несколько комнат с зачехленной мебелью. Спустя пару поворотов и дверей попали, судя по всему, в кабинет. Вряд ли бы в спальне стоял посреди комнаты огромный П-образный стол, да и стены, отделанные деревянными панелями, выглядели по-рабочему.

У меня из-за плеча вышел старший. Подойдя к одной из стен, приложил руку к только ему видимой точке и толкнул панель влево. Она с тихим шуршанием отошла в сторону, открыв моему взору каменную лестницу, винтом уходящую вниз, в темноту. Стоило замыкающему ступить на первую ступень, как позади закрылась дверь, а в стенах зажглось тусклое освещение.

Спускались мы достаточно долго, явно не два этажа, а все двадцать, пока не вышли в большой зал со стоящим посередине обелиском. Это был не алтарь, как у Кутыевых, а вот прям настоящий обелиск высотой метра три. Он казался абсолютно цельным, совершенно без стыков. Светло-серые грани слегка поблескивали в тусклом освещении. Было видно, что камень очень стар, и время его не пощадило. Во многих местах чернотой сверкали сколы и выбоины.

— Прикоснись к нему обеими руками, — прервал мои размышления голос старшего.

Все остановились в нескольких шагах от обелиска, как будто боясь пересечь невидимую мне черту. Я же, не заметив этого, подошел почти вплотную, — так меня захватили вид и то величие, которое источал старый камень. Пожав плечами, я, не думая, прижал обе руки к обелиску — и через мгновение очутился в уже знакомой комнате чокнутого профессора, который расхаживал по ней с задумчивым видом.

— Ну здравствуй! — улыбнулся он, увидев меня. — Садись, — махнул рукой на старый стул, сам же продолжил ходить по комнате.