По его единственному глазу стекали кровавые слёзы, смешанные с гноем и чем-то чëрным.

Кровь и гной ручьями стекала по оставшейся половины тела, а на лице застыла пустая улыбка.

И печаль.

Отцовская печаль, что была видна в его насупленных грустных глазах.

— Зачем, Дю'Мо. Зачем…

— Отец… Почему ты жив! Почему?!

Но ответа он не дождался.

В следующий миг всë исчезло.

Ветвистый столб света ударил по дому, оставив на его месте горящий огненный кратер.

Следом по этому месту прошлись сотни стихийных бедствий, что безумно бушевали по округе.

Однако в пепле и огне стояла всë та же фигура располовиненного тела, покрытая ветвистым веретеном трещин.

А затем он испарился, когда ужасающий порыв ветра ударил по нему.

И лишь несколько слов, развеянных по ветру всë ещё были слышны, подобно отрывкам чужой жизни…

— Будьте же прокляты, небеса…

***

Земля вздрогнула, а в лицо ударил ещё один порыв ветра, что оставил сотни ссадин и царапин.

Однако это было только началом.

Затем, будто береговая линия после встречи с цунами, весь подземный мир вздрогнул под мощными ударами Границы Разности.

Земля вспахивалась, камни дробились, а скалы идеально срезались, оставляя после себя разруху и хаос.

В определённых областях образовывались пузыри с ускоренным временем, а на других участках и вовсе появлялись временные и пространственные аномалии!

В один момент прямо перед лицом Кайоши пронеслась граница, срезав ему кончик пальца.

Нахмурившись, Кайоши со спокойствием бросил взгляд в сторону деревни.

«Гнев Мира становится сильнее. Кто-то нарушил табу, причём не раз и не два!» — это было очень плохо.

Учитывая темп наращивания мощи бедствий, скоро сюда явиться все кому не лень.

Начиная от Охотников и заканчивая местным Ортонрогом, живущим в Бездне.

Впрочем, видимо, он немного просчитался.

Угроза пришла с очень неожиданной стороны — прямо в центре бури образовался огромный песчаный змей.

Одним своим присутствием он превращал всë в округе в песок, так что если он приблизится, то это будет означать смерть.

«Табу Тюгона! Кто-то явно не пожалел в размахе ругательств и проклятий…» — у каждого из троицы запретных личностей были свои особые бедствия: