Столичный доктор. Том IV

Глава 1

— Осади! Куды прешь⁈

— Сдайте назад, ироды!

— Ох, мамочки, мне больно, больно, помираю!

Я стоял совсем рядом с толпой, настолько плотной, что было невозможно даже пошевелиться. Ходынка! Страшное поле на окраине Москвы. И я посередине этого поля.

Воздух был спёртым, и дышать становилось всё труднее. Я чувствовал, как люди вокруг меня начинают паниковать, и их страх передавался всем, словно вирус гриппа в забитом вагоне метро. Вдруг услышал крик: «Бегите!» Это был сигнал к началу давки. Толпа двинулась вперёд, меня подхватила волна тел. Я пытался удержаться на ногах, но «море москвичей» продолжало нести меня с собой. Только бы не упасть! Сразу затопчут.

Как я оказался в толпе? Очень просто — приехал в свите Великого князя Сергея Александровича на коронацию. И на всякий случай решил проверить поле на Ходынке, ругательную записку по которому подавал обер-полицмейстеру Власовскому полгода назад. Подал и забыл. Закрутился с поездкой на Кавказ, потом с немецкими делами. А затем и Лиза со своими «схватками» преподнесла сюрприз. Чуть не случился выкидыш — пришлось срочно организовать сохранение. В медицине и термина такого еще нет, но деваться некуда — прописал постельный режим, уколы магния, диету с большим содержанием молочных продуктов. Насчет двух последних предписаний в современной медицине имелись сомнения. Да и постельный режим тоже, говорят, помогает так себе. Но и ничего не делать, просто наблюдать мучения княгини, я не мог.

Плод удалось спасти, акушер Петерман мигом получил отставку. Ибо делал примерно ничего — только глазами хлопал. Ну вот не умеют в девятнадцатом веке работать медики с угрозой выкидыша.

Решение Сергея Александровича сразу аукнулось вот какой заботой — меня настойчиво попросили ближайшие месяцы побыть при Лизе. Неотлучно. Я попытался рыпнуться — у меня же рентгеновские кабинеты, Русский медик, скорая, клиники Романовского — доктор запланировал открыть еще три. В Киеве, Москве и Варшаве.

Но нет, великий князь включил режим кнута и пряника. В качестве первого мне напомнили о монополии на лечение сифилиса. Которая заканчивается в девяносто шестом. Обещал договориться с министром МВД Горемыкиным о продлении еще на год.