В один момент беловолосая осознала, что рискует спустя некоторое время остаться буквально ни с чем. И это смогло перебить медленно подступающее безумие. Кристина серьёзно над этим задумалась, решив припрятать свои накопленные запасы по разным местам в городе таким образом, чтобы потом ей было трудно или лень туда добираться.

Через несколько дней вампир уже ходила по разным отдалённым точкам города, таская на спине ящики с бутылками дорогого вина, раскладывая их в самые разнообразные тайники, до которых только могла додуматься. Одним из таких стали казармы городской стражи, где в самом дальнем углу его подвала лежал удобный для хранения ящика сундук.

Сверху капала вода, собирающаяся в маленькие лужи, но девушка на это не обратила внимания, гордо уходя обратно в свою таверну.

- Ну вот и всё...

***

— Две тысячи… один… две тысячи… два… — уныло считала вслух вампир, смотря в одну точку перед собой.

В таком состоянии она находилась уже несколько лет подряд, практически не двигаясь. Через несколько десятилетий на её одежде начала появляться паутина, а после и прекрасное лицо стало пристанищем для пыли и грязи, которая заходила через разломанную временем дверь. Вампир не понимала, как она ещё умудрялась держать себя в руках, пока её жажда крови находилась на пике. Она страдала, но при этом смогла погрузиться в медитативное состояние покоя, словно лежала на том самом снежном покрывале ледяного мира, как предлагал ей его хранитель.

- Две тысячи три... две тысячи... пять, - продолжала вести счёт Кристина.

Как только она достигала значения в десять тысяч, счёт начинался заново, как и многие десятилетия назад.

***

— Один… два… три… — шептала еле слышно перед собой вампир, если подобные дуновения можно было назвать проявлением голоса. — Четыре, пять… шесть…

Кристина давно перестала понимать, сколько прошло времени. Ей казалось, что пролетела вечность. Теперь, когда ей удалось полностью осознать проклятие, что уготовили жестокие боги, вампир не была уверена, что всё случившееся того стоило. Было ли правильно менять свою судьбу так неуклюже, выбираясь из одной ловушки в куда более жестокую. Беловолосая потерялась в лабиринтах воспоминаний с вечно пульсирующей жаждой крови.

С каждым мгновением, словно утекающий сквозь пальцы песок, она теряла то, что отличало красавицу от гуляющих по городу мертвецов, — остаток человечности.