Я поскреб недавно обритую наголо и еще не обросшую голову — это получается, что комми соберут всякой твари по паре и объявят это народным представительством? И чуть не фыркнул прямо в лицо Иво, но вовремя заткнулся — сам-то ничуть не лучше! Мы же федерацию создавали точно таким же методом! Была инициативная группа, были энтузиасты на местах, причем в очень разных формах — где клубы, где тиры, где вообще интернет-тусовки и ты ды. И вот они проводили «заседания» и объявляли себя «региональными отделениями федерации», а мы с пачкой протоколов этих заседаний пошли в Минюст регистрировать «общероссийскую физкультурно-спортивную общественную организацию». А уж потом на этот каркас наросли и нормальные отделения, и тренерский совет, и дисциплинарная комиссия и вообще все, что положено иметь приличной федерации.

— Ладно, изображу вам русского беспартийного.

— И еще молодежный съезд.

Вот так всегда с товарищами начальниками, дашь палец — норовят всю руку отхватить. Но Иво ковал железо, не отходя от кассы и я стал делегатом первого съезда Объединенного союза антифашистской молодежи. Вот уж куда кадет Сабуров подходил идеально — восемнадцать лет и такой антифашист, что немцам второй год тошно.

— Ты хочешь слишком много и сразу, раскажи-ка, что по нашему разговору про итальянцев?

Перед самой отправкой в Белград я капнул на мозги Иво, что нас ожидает высадка союзников в Италии, переворот в Риме и подписание перемирия. И на некоторое время три итальянские армии в Югославии, Албании и Греции утратят понимание происходящего и связь с высшим командованием. В реале балканские партизаны успели разоружить парочку дивизий, но здесь есть шанс подготовиться заранее и выжать из ситуации побольше.

— Не имею права рассказывать, — замкнулся Иво. — Хочешь, иди к Тито, он как раз вчера в Петровац приехал, спроси у него.

— Не надо подробностей, просто скажи, работа ведется? Коминтерновские связи подняты? Я очень не хочу, чтобы несколько десятков тысяч винтовок, автоматов и пулеметов прошли мимо наших рук.

— Да ведется, ведется, не волнуйся.

— Ну и славно, тогда насчет съездов договорились, — мы хлопнули по рукам и разошлись.

Иво вернулся к своим многочисленным делам, а я, морщась от боли и потирая исколотое пузо — в палату, где меня встретили уважительные взгляды соседей. Не каждого пациента приходит навестить член Верховного штаба!

Но настоящий фурор случился вечером, после скудного ужина.

Доктор Папо за дверью разговаривал с женщиной и его интонации совсем не походили на привычные. Скорее, он мягко уговаривал, будучи не в силах решительно отказать и вся палата с интересом прислушивалась — кого же это к нам принесло? А потом доктор лично и с поклоном распахнул дверь и пропустил к нам Милицу.

Сказать, что все ахнули — ничего не сказать, все выпучили глаза и задержали дыхание, пока она, покачивая бедрами, плыла к моей койке, гордо подняв подбородок.

— Здравствуйте!