Евгений Николаевич Плехов, молодой человек тридцати двух лет от роду, не выходя из-за руля машины, с брелка открыл автоматические ворота ограды офиса, и аккуратно проехав на свое место на стоянке, педантично припарковался. Именно педантично – пятьдесят сантиметров справа и столько же, ни меньше и не больше, слева. Это он оценил по желтой разметке на асфальте. Привычно кинул взгляд в зеркало заднего вида, потом – на экран парктроника, оценил расстояние от заднего бампера до зеленой изгороди, идущей вдоль кованного забора ограды, удовлетворенно кивнул.

Откинув солнцезащитный козырек, посмотрел на себя в зеркало, поправил галстук, и, прихватив кожаную сумку с ноутбуком, вышел из машины. Здесь, на парковке перед зданием, ставили машины менеджеры среднего звена их «конторы». Руководство оставляло автомобили на стоянке за зданием. Это если по какой-то причине приезжало на работу на личном транспорте. Чаще всего, их привозили и увозили на служебных машинах.

Обычные же служащие предпочитали пользоваться общественным транспортом. Мест на парковке для них не было, а ставить машины где-то поблизости от офиса? М-да… В центре Москвы? Сложновато вообще-то…

Окинув взглядом красивый трехэтажный особняк девятнадцатого века, с умом прикрытый со стороны и так-то не сильно проезжей улицы старыми раскидистыми деревьями, Плехов направился ко входу.

- Евгений Николаевич! Мое почтение! – окликнул его со стоянки Костя Денисов.

Плехов заученно натянул на лицо улыбку:

- Константин Валерьевич! Приветствую вас! – помахал рукой, и уже намеревался следовать дальше, но…

- Евгений… Жень, погоди! Разговор есть! – Денисов не отставал.

«М-да… Денисов Константин Валерьевич, на три года старше меня, в «конторе» - также как и я – около семи лет. То есть – около семи лет здесь, в центральном офисе «конторы». А сколько он проработал в своем «Урюпинске»? Да хрен его знает! Но тоже лет пять, даже, наверное, чуть больше. Рост около ста восьмидесяти, русоволосый, но уже с изрядными залысинами. Две жесткие складки возле рта. Глаза светло-серые, до невзрачной мутности, и, как правило, ничего не выражают!».