Ольвия чувствовала, что все дело в Райсмаре. Еще поднимаясь по лестнице, она испытала нарастающее смятение. В какой-то миг ей захотелось наброситься на магистра и сказать, чтобы он не смел лезть в ее отношение с господином Ирриндом. Затем это яростное желание сменил прямо противоположный порыв: воззвать к совести Дерхлекса, напомнить, сколько она для него сделала: ведь его дом, школа магии, где он преподает, да и сама его репутация — все это он получил благодаря ей. И уж если этот хитрец, дождавшись приезда ее мужа, решил этим воспользоваться, отодвинув в сторону ее возлюбленного, то он не смеет так поступать! Открывая двери в свои покои, госпожа Арэнт даже начала прикидывать какую сумму уместно предложить ему за молчание, но голос Грахема оборвал ее мысли. Ольвия сразу поняла, что ее самые скверные предчувствия оказались верны.

— Госпожа Арэнт, очень прошу выслушать меня спокойно. Знаю, что все сказанное мной будет вам крайне неприятным. Но я должен это сказать. Мы вместе должны решить этот вопрос до того момента, пока ваш возлюбленный супруг вернется от алхимика Ирдемса. Да, да, он сразу направился к нему, и уже поверьте, вовсе не по моему совету, — в подтверждение Дерхлекс кивнул и неприятно улыбнулся. — Вопрос, который я хочу с вами обсудить, касается Райсмара Ирринда.

— Присаживайтесь, — графиня небрежно махнула рукой на кресло, сама села на диван.

— Госпожа Арэнт, вы прекрасно знаете, что я очень зависим от работы на вас. И вы так же знаете, что если я лишусь места вашего личного мага, то за этим я лишусь возможности покупать у алхимиков необходимые мне зелья, а значит очень скоро лишусь своей относительно свежей внешности, затем и жизни. Жизнь — это самое ценное, что есть у меня, да и каждого из нас. Мы с вами это прекрасно понимаем, и так же оба мы понимаем, что вы желаете видеть на моем месте некого Райсмара Ирринда — прежде человека мне неприятного, а с некоторого времени моего заклятого врага, — магистр замолчал, старясь распознать, какое впечатление произвели на графиню его слова.

Лицо Ольвии стало вовсе мрачным, она отвернулась к окну.

— Я вам оставлю деньги, достаточные на покупку зелий, при определенных условиях, Гархем. И уже если у нас столь прямой разговор, то учтите, это будет моей милостью. Сколько я вам оставлю денег, зависит от вашей благоразумности и умения держать язык за зубами, — сказала она, не желая смотреть в его сторону.

— Вот видите, госпожа Арэнт, вы желаете сделать так, чтобы моя жизнь зависела лишь от вашей милости. Заметьте, речь не о какой-то мелочи, а о жизни — моей жизни. А я, как ни странно, собираюсь за нее побороться. Хочу, чтобы она зависела от меня, а не от вас или какого-то другого человека. Например, того же Райсмара, который ненавидит меня и может в любой момент повлиять на ваше решение. Именно поэтому я пригласил вас на этот неприятный разговор, — Дерхлекс поморщился, будто этот разговор доставлял ему боль. — Прошлый раз мы уже немного говорили об этом. Тогда вы меня не совсем поняли, но сейчас я хочу, чтобы вы поняли меня в самой полной мере и сделали кое-что для меня.

— Что сделала? — Ольвия нахмурилась.