Два гнезда, сплетенных из сухих, обломанных веток, уместились под верхушкой Араха, в двадцати метрах над землей. Старое дерево, возрастом в пятьсот лет, не плодоносило, и зеленой листвы на нем не было, ветки поднимались высоко в небо, голые, как кости обглоданного скелета. Ствол, диаметром в шесть метров, покрывала кора, корявая, лопнувшая, с глубокими бороздами, внутри которых бегали мелкие жучки с паучками. Ссохшееся, безжизненное дерево, окруженное со всех сторон зеленью леса, приютило два семейства пернатых — темно-коричневых саги, мелких, но наглых птиц.

Одна такая мелкая зараза стащила у меня огниво, стоило на секунду отвернуться от походного мешка. Будь она побольше, весь мешок бы стащила, а так — рост не позволил. Пропажу я заметила тогда, когда птаха почти скрылась в кустах, меня привлек блеск металла среди зеленой травы. Шустрая сага, держа в клюве огниво, не могла взлететь от тяжести краденого, чуть ли не лопаясь от натуги, она старательно прыгала в одном известном ей направлении. Выругавшись, я быстро накинула на свой мешок амулет с защитным заклинанием и кинулась следом за ней.

Сага привела меня к этому старому Араху, растущему в небольшой прогалине, ловко забралась со своей находкой в гнездо, бросила его там, и, гордо повертев хохлатой головкой из стороны в сторону, вспорхнула с места. Проводив ворюгу нелестными словами, я оглядела корявый ствол и расположение веток. Подъем не будет сложным, но лезть надо будет до самой верхушки, ладони в кровь себе сдеру.

Потянувшись, крякнув, я полезла вверх, торопясь и поглядывая на темнеющее небо. Наступал вечер, а без костра ночью в лесу только сумасшедший спать будет. Лесные твари, выползающие из своих нор с наступлением темноты, способны были легко проломить защитный барьер, но к огню они не приблизятся.