— Потому что я хочу знать, означает ли зависимость от кого-то, что ты будешь часто оставлять вокруг себя трупы.

Его тон становится тише, когда он произносит это, его глаза впервые за все время смотрят в сторону от меня.

— Не обольщайся. Ты не можешь позволить себе ввязаться в какое-нибудь дело сейчас, не тогда, когда полиция и расследование продолжаются, — говорю я.

Он рассеянно кивает.

— Займись новой компанией, которую я передал тебе на прошлой неделе.

Я киваю ему и сажусь в машину.

Это означает только одно: в мозгу Хелиа что-то заваривается, и скоро там, где остановилось его внимание, начнутся хаотичные разрушения.

Оставив его позади, я возвращаюсь в свой дом — единственное место, где я когда-либо находил покой, и то благодаря моей жене.

— Ремо, новости!

Аврора стоит в гостиной, раскрыв в шоке губы, и смотрит на размытые фотографии тела Дэймона, которые показывают в утренних новостях. Репортер называет это самым отвратительным убийством, которое она когда-либо видела. Тело отправили на экспертизу, чтобы выяснить, что именно произошло.

— Этого не может быть… ты…, — она осекается, ее глаза медленно скользят ко мне, но я стою на месте, не двигаясь ни на дюйм, наблюдая за бурей и противоречивыми эмоциями в ее глазах.

Она кусает губы, моргает, затем выключает телевизор.

— Ты злишься на меня?

Она делает глубокий вдох, на мгновение закрывая глаза.

— Нет. Не злюсь, но думаю, что должна. Он преследовал меня так долго, так много лет, и я всегда оглядывалась через плечо. Мне казалось, что он прячется где-то в тени и наблюдает за мной. А теперь… все закончилось. Его больше нет, и это чувство облегчения, которое я вдруг почувствовала, не должно было быть, но оно есть, и я знаю, что это ты по-своему защитил меня.

Она подходит ко мне ближе, ее взгляд фиксируется на моем.

— Эта любовь, наполняющая твои глаза, — все для меня, — шепчет она, прикладывая руку к моей щеке. — Эта любовь такая запятнанная, такая сладкая, но в то же время такая грубая. Я бы не хотела, чтобы было иначе.

Она поднимается на ноги и прижимается лбом к моему.

— Я люблю тебя, Ремо. Мне нравится, что ты оберегаешь меня. Я дорожу любовью, которую ты испытываешь ко мне, этой сказкой, которую ты мне подарил, несмотря на то, что вокруг нее есть твердые края, несмотря на шипы. Я люблю тебя, и нет ничего, что могло бы изменить это. Ничего.