— Хорошо, господин Судья. Сколько лет вам нужно, чтобы, как модно говорить у смертных, закрыть этот гештальт? Десять, двадцать? Ад, так и быть, сумеет подождать.

Дину сделалось забавно — собеседник действительно ничего не понимал.

— Мне нужна вся жизнь, отписанная Дину Корту, мессир. И следующая. И следующая. И так до самого Апокалипсиса.

Их взгляды скрестились.

«Это смешно, господин Судья!»

«Нет, мессир. При всём уважении».

Пауза длилась и длилась, но наконец Люцифер проронил:

— Я вас понял. Жаль, очень жаль, господин Судья. Однако я, пожалуй, и сам виноват — поторопился. Проживите эту жизнь, как сочтёте нужным, а после мы ещё раз поговорим.

Дин молча поклонился — сообщать, что он и тогда останется при своём мнении, было бы глупо.

— Что же, возвращайтесь на Землю, — Люцифер звучно хлопнул в ладоши, и по скорлупе Ничто, Нигде и Никогда побежали трещины. — И не беспокойтесь насчёт того смертного, больше он вас не побеспокоит.

— Благодарю, — только и успел сказать Дин до того, как всё исчезло в ослепительной вспышке.

— Три, два, один, разряд!

Боль. Белая боль, заполняющая каждую клетку тела.

— Разряд!

Ужасный шум — зачем они так кричат?

— Разря… Стойте! Сердце забилось!

Трудно дышать. И эта тряска. Великий Ад, до чего же неудобно быть смертным!

— Держись, приятель, почти приехали! Главное, до операционной продержаться, а уж там док Морриган тебя с того света вытащит.

«Не надо меня ниоткуда вытаскивать, я сам вернулся».

На Землю.

К Эйприл.

И больше никуда не собираюсь.