Прикрываясь щитами, русское войско кинулось рубить городню[1], на головы им полетели стрелы, копья, а затем и бревна.

— Берегись!!!

Люди повалились, что деревянные чурки. Новый натиск. Крики. Зловещий стук топоров. Лязг железа. Кровь. Смерть. Ветер усилился, он гнал по небу угрюмые тучи, поднимал столпы пыли, швыряя ее в лица осаждавших.

— Навались!!!

Частокол городни поддался, из пролома просыпалась земля. Русичи полезли по образовавшейся насыпи. Сверху их накрыл дождь из стрел, но хлынувшую лавину уж нельзя было остановить. Топоры заработали с удвоенной силой, высекая россыпь щепок. Пролом расширялся. Булгары сгрудились, усиливая оборону. Началась рукопашная, с остервенением, скрежетом челюстей и предсмертной хрипотой.

«Была б каменной стена, вот так не прорвались бы. Камень — граду защита, — рассматривал Святослав зияющую в прясле[2] дыру. — Да где ж его набраться в лесных краях⁈»

— Жги! Жги!!! — заорал Еремей, видя, что владимирцы начали пятиться, уступая ярости булгар.

— Куда жечь, ветер же на нас⁈ — перекрикивая шум, прорычал Святослав.

— Прогорит.

Охапки приволоченного от причала сена занялись быстро. Пламя кинулось лизать подошвы прясел. Черные клубы дыма повалили вдоль стен с неожиданной прытью, но ветер не хотел, чтобы смрад портил кристальный волжский воздух, и пригнул дым к самой земле, заставляя его стелиться смертоносным туманом. Казалось, раскаленные стены Ошеля задышали сажей и пеплом. Жар опалил лица осаждавших русских воинов, полез в легкие, вытягивая кашель.

— Сами себя пожгли! — разозлился Святослав.

— Отойдем. Куда они денутся, — Еремей прятал досаду за видимым спокойствием.

— Отходим! Отходим!

Рев труб подавал знак отступать. С закопченными лицами и белозубыми улыбками, булгары улюлюкали со стен, радуясь временной победе. Им тоже досаждал дым, но они того не замечали, они нахваливали его за подмогу. Русские неспешно уходили к лесу. А кто говорил, что будет просто взять один из самых крепких градов Булгарии?

Река поманила, воины кинулись смывать сажу, промывать глаза. Кто-то повалился без сил прямо на траву, кто-то уже стягивал броню, вытряхивал песок из сапог. В небольшой ложбинке запылал костер, видно собрались обедать… Войско теряло удаль, растекалось, что жидкое тесто по сковороде.