Можно ли заслужить уважение, прожив всего лишь тысячу лет?

По меркам богов это возраст, когда младенца переводят с грудного вскармливания на обычное детское питание, если брать аналогию с людским миром. И в моем мире в такие годы максимум, что можно было получить, это лишь умиление. Такое, каким взрослые смотрят на кроху, пытающуюся встать.

Несмотря на незначительность этого события я прыгал вне себя от радости в свой тысячный день рождения. Сегодня я заставлю отца, да и других, воспринимать меня как бога.

В этот день в божественных чертогах Верховного полярного пантеона вся божественная семья, состоящая из родителей, семи богов старшего поколения и десятков братьев и сестер, собралась, чтобы поздравить меня.

— Александр, чего ты желаешь? — спросил накачанный мужчина с косматыми белыми бровями, голым торсом и в синих шортах. Увесистые, тугие как канат мышцы обвивали все его тело. Это был главный бог Верховного полярного пантеона и по совместительству мой отец.

— Отец, ты же знаешь я хочу войти в пантеон.

— Хм, сынок тебе всего тысяча лет. Даже такой гений как Миракулюс вошел в пантеон только по достижении стотысячного юбилея. Для чего тебе так рано вступать в свои обязанности? Наслаждайся пока беззаботной жизнью.

— Мне это ни к чему. Я хочу быть таким же как ты — верховным богом сильнейшего во вселенной пантеона. Хочу, чтобы все уважали и верили в меня, — продолжил я гнуть свою линию. — Я умнее Миракулюса, мне не нужно ждать ста тысяч лет.

Сидящий неподалеку черноволосый и востроносый Миракулюс гневно зыркнул на меня.

— Ха-ха, вот это слова настоящего мужчины, — добродушно рассмеялся отец и погладил меня своей огромной ладонью по голове. Отзвуки его смеха раскатами ударили по сводам божественного дворца, заставив их дрожать от давления верховного бога. — Однако… Я стал богом не для того, чтобы меня все уважали и верили в меня. Наоборот, я стал богом потому, что меня уважали и в меня верили. Понимаешь разницу?

Я понимал. Даже боги ничего не получают просто так. Мало родиться владыкой, надо ещё им стать по-настоящему.

— Да, отец. И если будет на то твоя воля, то я готов пройти любое испытание. Готов подняться с самых низов.