Брок не верил в Бога. Не в смысле тех инопланетян — скандинавских божков, вроде Локи или Тора, а того самого, сидящего в небесах и наблюдающего лично за ним. Не верил в Рай и Ад. Когда наступил час Икс, он не рассчитывал попасть куда бы то ни было. Он просто хотел, чтобы всё закончилось. Просто. Всё. Закончилось.

Всю подноготную курируемого Броком Зимнего Солдата — лучшего агента и убийцы Гидры — что тот древний друг свежеразмороженного «Капитана Америка» Стива Роджерса, удалось узнать слишком поздно.

Зимний оказался тем самым Баки Барнсом, сгинувшим во время взятия Золы. Хотя до этого была чёткая уверенность, что Солдат на сто процентов русский. Всё это открылось очень не вовремя. Поздно, чтобы переигрывать план с линькой из Гидры, прихватив и Солдата. Впрочем с линькой они и так запоздали на пару дней, а то и недель. Из-за этого всё развалилось и вышло из-под контроля. А Брок… Брок получил ранения и ожоги, несовместимые с жизнью, и был практически посмертно арестован.

Впрочем, его не бросили. Зимний выкрал его из больницы и накачал какой-то экспериментальной сывороткой, которая позволила… Не жить. Существовать и функционировать.

В том, что Кэп реально сможет помочь своему бывшему дружку после всех обнулений и того, что с Зимним делали все эти учёные-вивисекторы, и банально защитит от «правосудия», когда сам в непонятном статусе после Заковии и Альтрона, брали сильные сомнения. Тем более, что Зимнего от одного имени Роджерса коротило. Зимний и так был сломан-переломан, так что Брок отдал последний приказ — адаптироваться и начинать жить и думать самостоятельно. А там будет как будет… Он сколотил одноразовую команду из отморозков и отвлёк «Мстителей» во главе с Капитаном Америка на себя, чтобы дать своим и Зимнему время.

После того падения Трискелиона, почти перемоловшего в кашу и поджарившего до хрустящей корочки, пришло понимание, что он уже всё равно не жилец, даже под препаратами, которые добыл Зимний, ему оставалось в лучшем случае пару лет, наполненных постоянной болью и превозмоганием. Так что Брок выбрал уйти красиво, а не гнить заживо и сдохнуть в африканской канаве. Финальный рывок в темноту. В небытие. В спокойствие. Небольшая жертва, чтобы те, кто ему дорог, смогли выгрести.