Через какое-то время двери в гостиный зал отворились, и множество строгих платьев, выполненных в разных комбинациях черного и белого, зашелестели по мрамору. В центре из двух колон зашедших монахинь строго ступала престарелая дама — исполненная власти, суровая, но с мягким, умным взглядом синих глаз. В ее наряде хватало золотого и серебряного шитья, а правая рука опиралась на посох, отделанный золотыми полосами и увенчанный алым шаром, перетянутым крест-накрест серебром. Серебряная сеточка, инкрустированная алыми камешками, стягивала волосы местной госпожи — одаренной с весьма редким и опасным талантом, за счет которого секта, взявшая себе громкое название из прошлого, смогла подчинить себе множество городков на севере Калифорнии и пользоваться уважением в крупных городах штата. А так как именно с этой дамы и началось победное шествие Ордена, и за пять лет ее никто не убил, то уважения она, безусловно, заслуживала.

Мистер Перри, встав с кресла, глубоко поклонился Матери-настоятельнице, не поднимая взгляд, пока та не оказалась на своем месте.

— Приветствую гостей Ордена, — отдав посох кому-то из свиты, милостиво кивнула старуха.

Перри некоторое время держал поклон, но наконец-то выпрямился.

— От лица мистера Президента Соединенных Штатов Америки, благодарю вас за встречу. От себя лично приношу извинения за поспешность нашего визита и возможные трудности, им созданные.

— Присаживайтесь.

— Перед началом нашей беседы, позвольте передать вам личное послание мистера Президента, — поднял мистер Перри конверт со стола и сделал с ним несколько шагов вперед.

Примерно на середине стола его остановили две монахини, одна из которых забрала послание, а вторая осталась стоять рядом.

— Если это послание столь же льстивое и ненадежное, как предыдущее… — с усмешкой отреагировала Матерь-настоятельница, пока конверт открывали и проверяли монахини поодаль от нее.

— Послание признает вас, Матерь-настоятельница, личным духовником мистера Президента. — Поклонился Густав.

— Вот как… — Не смогла сдержать дама удивления.

— Разумеется, Орден после этого становится в одну линию с шестью влиятельнейшими церквями юга. В качестве общепризнанной религии вам и вашим людями разрешается свободное перемещение, проповеди и основание Обителей на всей территории страны. Деятельность Ордена на время смуты не облагается налогами. После смуты — не более общего церковного налога.

— Это… Щедро… — Вынуждена была согласиться Матерь-настоятельница. — Присаживайтесь.

Один из слуг мистера Перри тут же пододвинул к нему стульчик, на каковой Густав и присел, оказавшись уже не напротив, а слева от хозяйки, ровно посередине стола, всего в паре метров от собеседницы. Та, заметив это, ничего не сказала — и гостя не прогнали обратно на его кресло.

— Итак, чего же хочет мистер Президент от скромных служительниц Его?..

— В первую очередь — тайны исповеди, как заведено между человеком и его духовником. — Выразительно посмотрел он на свитских дам.

— Считайте, он ее получил. — Та коротко кивнула. — Пусть видит вокруг меня не людей, но крепкие стены. Не нужно стесняться стен.