Ритм Геде запирал остатки энергии от новой техники, поэтому я не истощался так быстро. А Наномашины, техника остановки крови и Гнев позволяли не обращать внимания на содранную с мясом кожу.

«Быстрее!», — толкаю себя вперёд. Время утекает. От толчка к толчку я всё лучше чувствую эту дикую скорость. Тело привыкает к ритму — разгон, удар, остановка, снова разгон.

В какой-то момент я понимаю, что улыбаюсь. Да, больно. Да, страшно. Но я могу это сделать! Я единственный, кто может пробиться через этот ад!

Мухи атакуют окна жилого дома. Внутри — испуганные лица детей, в их глазах застыл ужас. И что-то внутри меня вспыхивает с новой силой. Я это ощущал. Ещё тогда, с крысами.

Не нравится.

Не жрать.

Не сметь!

«МОË-Ë!», — зарычало во мне что-то чудовищное.

Город тонет в рое, но я прорываюсь вперёд. Теперь каждый шаг — это не просто движение. Это обещание. Это клятва. Добежать быстрее, остановить! Не дать Ему прийти!

Мух стало так много, что теперь я бегу словно в песчаной буре. Я весь тону в их мерзкой зелёной крови, от наших столкновений я давно покрылся синяками, а дорогу я практически не вижу. Про шум я и вовсе молчу — я не слышу собственных мыслей из-за этого жужжания.

Впереди показалась центральная площадь, и я вижу то, от чего сердце пропускает удар — стена из мух. Пульсирующая, перетекающая, словно живой организм. И такая плотная, что кажется чёрным занавесом.

И оттуда я слышал крики. Человеческие, полные боли. Там кто-то есть. Кто-то, не закованный в гробы из мух. Кто-то живой.

Моя цель.

Я добежал.

*Бом!*, — раздался третий удар колокола.

«Минута до пришествия»

Я снова разгоняюсь, планирую влететь плечом прямо в живую стену, но как же я удивился, когда… не пробил. Да. Даже разогнавшись до скорости машины, я словно вонзился в мягкую ткань, которая просто меня отбросила!

— Ч-что за… — жмурюсь, прикрывая рот.

Дышать и видеть здесь нереально из-за количества мух, так что я сначала прикрываю рот, задерживаю дыхание, а потом прикрываю глаза, делая «забрало».

Смотрю на стену. Плотная, не разглядеть что внутри. Пытаюсь её разорвать рукой, ведь это просто мухи, но тоже не выходит — плотно сцепились. Бью кулаком. Поднимаю осколок стекла и пытаюсь прорезать!

Нет, нет, и нет. На место мёртвой встаёт новая. Это — стена. Это именно барьер, чтобы не впустить к тому, кто внутри. И я до него дошёл лишь потому, что мухи на меня не реагируют, иначе бы уже давно лежал в таком же коконе, как и остальные.