Я смотрел на Виктора Петровича в генеральской форме и прямо в этот момент принимал для себя одно из самых важных в этой жизни решений. Что делать: открыться, или продолжать валять дурака дальше? И в том и в другом решении, есть свои плюсы и минусы. Если я продолжу прикидываться валенком, списывая все свои известные ГРУ «подвиги» на способности, открывшиеся после удара молнии, то меня какое-то время подержат здесь, пытаясь разобраться в том, кто же я такой. Докопаться до истины у них не получится, не потому, что они плохо работают, а потому что, эта информация выходит за все границы известной нынешней науке реальности. Не добившись ничего путного, меня, скорее всего, через какое-то время отпустят восвояси. Но там, на воле, меня может ждать сюрприз в виде повышенного внимания нашей доблестной советской милиции.

Вот я, вроде бы, оказал обществу услугу, избавив его от бандитов, которые вряд ли бы когда-нибудь исправились и стали его достойными членами. Это если посмотреть с одной стороны. Но с другой стороны, мои действия можно трактовать так же, как превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нескольких человек. Меня будут долго и нудно мурыжить, упирая на то, что удар вилкой в сонную артерию — это слишком радикальный способ обезвредить вооруженного бандита, который, кстати, легко мог пристрелить моего товарища, меня и еще нескольких человек в подвале. Что мои последующие два выстрела во второго грабителя, которого удерживал на полу Разуваев, никак не вписываются в самооборону. Мы вдвоем с Иваном подготовленные спортсмены-самбисты, и могли бы его обезвредить и связать, чтобы его потом судил наш советский суд — самый справедливый в мире. Ну и как вишенка на торт — мой третий контрольный выстрел в голову лысого главаря, тоже совсем не тянет необходимую оборону. Никто не будет разбирать, что в той ситуации, все то, что я делал — это был самый верный способ спасти заложников и спастись самому. Любое промедление, и нас всех бы перестреляли в этом подвале.