— Мы работаем над установлением личности, просматриваем базы данных пропавших без вести, проверяем отпечатки пальцев — полный стандартный набор.

— Я сомневаюсь, что вы найдете совпадение.

— Ничего нельзя знать наверняка. Такая девушка… все могло быть, знаешь. Кокаин, мет… Есть вероятность, что она даже была элитной проституткой — все возможно.

Д'Агоста снова кивнул. Его раздражение стало постепенно ослабевать. Безусловно, это будет громким делом. Но лейтенант никогда не уклонялся от проблем и чувствовал уверенность, что выйдет из этой ситуации победителем. Если только после чего-то настолько ужасного, можно назваться победителем. Отсечение головы означало, что полицейское управление Нью-Йорка столкнулось с каким-то больным, извращенным преступником, которого, скорее всего, будет легко поймать. Если родители жертвы вдобавок были какими-нибудь богатыми или известными людьми — что было вполне вероятно — это означало, что дело обретет первый приоритет в печально известных своей медлительностью полицейских лабораториях и сумеет протиснуться через очередь других непутевых или висячих дел.

Эксперты по сбору улик работали на месте преступления скрупулезно и тщательно, как хирурги, не обращая внимания на суматоху за ограждениями. Они наклонялись то здесь, то там, переходили с места на место, как большие белые обезьяны, просеивали листья один за другим, изучали бетонный пол гаража, осматривали ручку двери, окна, снимали отпечатки с осколков стекла, валявшихся на полу — все строго по инструкции. Они действовали качественно и профессионально, и Карузо, без сомнения, был лучшим среди них всех. Криминалисты тоже чувствовали, что это выльется в большое дело. При учете недавних лабораторных скандалов они проявляли особую тщательность. И двое детей, которые нашли тело, прежде чем их отпустили к родителям, были допрошены прямо на месте. На этот раз — никаких упущений.

— Продолжайте, — сказал д’Агоста, и похлопал Карузо по плечу, перед тем, как тот направился обратно к гаражу.