– Ну а я – двести девяносто. Как вам предлагали поступать на занятиях в полицейском колледже в случае, если полицейскому весом в сто двадцать фунтов приходится противостоять негодяю с массой в двести девяносто фунтов?

– Вызвать подмогу, – ответила Мэри.

– В этом есть смысл.

Детектив Мартин протянула руку к бедру, извлекла из кобуры пистолет системы «Глок» и направила его точно в центр широченной груди гиганта.

– Вооруженная полиция, – сказала она. – Не помню, я говорила об этом раньше?

– Нет, – печально сказал здоровяк. – Не думаю, чтобы вы об этом упоминали.

Свободной рукой она нащупала портативную рацию, продолжая держать здоровяка на прицеле. Второй злоумышленник казался субтильной тенью гиганта, поскольку двигался только тогда, когда двигался тот.

– Позвольте мне высказать предположение, – произнесла Мэри, указав стволом пистолета на тощего анемичного человека, прятавшегося за спиной у здоровяка. – Вы Рафаэль, не так ли? Художник? – Она передвинула ствол пистолета в направлении гиганта. – А вы, должно быть, Чудовище… Или это слишком очевидно? Быть может, на самом деле все наоборот?

Здоровяк покачал головой:

– Меня зовут Титч, а это – Марлон.

– Разумеется, – сказала Мэри. – Я даже готова спорить, что у вас имеются отлично изготовленные свидетельства о рождении, подтверждающие ваши имена.

Она как раз подносила микрофон радио ко рту, когда на нее обрушился первый удар, выбивший рацию у нее из рук. Прежде чем она успела повернуться, на женщину обрушился новый удар, сбивший ее с ног. Она рухнула на пол, и свет для нее померк.

Все начиналось весьма невинно – в те дни, когда Кэти еще ничего не знала о марках.

Длинный коридор Стрэнда оказался забит автомобилями; в горячем воздухе жаркого июльского дня висела пыль и бензиновая гарь. Где-то посреди затененной южной стороны улицы, неподалеку от находившегося в глубине входа в отель «Савой», Брок и Кэти нашли витрину магазина, украшенную нарядной вывеской с названием «Кабот», проставленным золотыми буквами на черном фоне. Под ней двое мальчуганов прижимали носы к стеклу, завороженные зрелищем выставленных в витрине старых почтовых марок.