Если сложить все годы, тот летний клип я видел раз сто, не меньше. Он и сейчас в любой момент готов прокрутиться у меня в голове – от первого кадра до последнего. Ума не приложу, отчего мама так его обожала. Возможно, на пленке был зафиксирован краткий момент метаморфозы – переходный период между девичеством и материнством.

Что до меня, я так и не полюбил этот фильм.

От него мне всегда становилось не по себе. Там мир до меня – мир, который прекраснейшим образом обходится без меня. И моего отсутствия никак не ощущает. То, что мое появление необходимо нужно и неизбежно, – совсем даже не факт. Никто меня никогда и нигде не встречал, никто со мной не знаком. Я не существую. И нет ни у кого острой потребности в моем существовании!

Даже эта молодая женщина на надувном матраце, собственно говоря, мне не мать – она всего лишь женщина, которая скоро станет матерью. Да, она машет мне рукой и называет меня по имени – но, если разобраться, кому она машет, к кому обращается? Она ждет меня – во всех смыслах слова. Однако любое ожидание – штука ненадежная. Жизнь – хаос причин и следствий, и как она повернется – остается только гадать.

Может статься, мы никогда не увидимся – я не увижу свет, она не увидит меня.

И опять же, кто она, эта беременная женщина, существующая уже исключительно на экране?

Разумеется, это не моя мать. Это всего лишь умственный образ, предварительный проект моей матери – живая пиктограмма на стене гостиной, бесплотный образ в моей голове.

Со дня смерти моей матери прошло тринадцать месяцев, а я пока что не удосужился проверить, на месте ли реликвия в желтой металлической коробке с надписью «Кодак». Возможно, в один прекрасный день я достану коробку, вытащу допотопный проектор – и просмотрю фильм в сто первый раз. И увижу ее опять – молодую, живую, хохочущую.

По-моему, это хорошо – начать мою историю именно с этого. Беременная хорошенькая женщина на озере в жаркий летний день. Ведь, говоря по совести, ни одна история в вечно текущей жизни не имеет «подлинного», стопроцентного начала. Существует только момент, с которого рассказчик вдруг начинает пристально отслеживать события.

Другая картинка. Пять с половиной лет спустя. 11 марта 1977 года. После полуночи прошел один час и двадцать девять минут.