Дом, милый дом! Я всего ничего в шкуре Владимира Лескова, а загородное поместье рода воспринимаю уже как родное.

Повернув голову к Мясницкому, протянул руку:

— Всё, Прохор Святославович, благодарю, что сберегли саквояж, но дальше я уже сам.

Наш новый лекарь рода лишь кивнул и молча протянул мне сумку с сокровищами Альфрика.

Перед финалом соревнования, как только в спортивный городок подъехал князь Мясницкий, я вручил ему саквояж с просьбой забрать его, уехать из спорт. городка и затихариться где-нибудь до того, как с ним выйдет на связь великая княжна.

Оставлять «чемодан» с сокровищами Альфрика в своей комнате в спортивном городке, я посчитал несусветной глупостью.

Прохор Святославович, конечно, удивился, что от него нужна не лекарская помощь — ведь меня к тому моменту уже подлатали, а несколько… нестандартная. Но выполнил мою просьбу без лишних вопросов.

И вот только теперь я забираю свой саквояж обратно. Ну, как свой? Честно стыренный у Альфрика…

Забрав бнсценный саквояж, я даже не заглянул внутрь него. Зачем оскорблять князя своим недоверием? Он, всё-таки, присягнул моему роду. Ну… и у меня, конечно, не фотографическая память, но то, что, примерно, сгребал в саквояж — я и так помню, так что потом сравню. Доверяй, как говорится — но проверяй.

Попрощвавшись с ьекарем рода, я полез из лимузина наружу, ведь мы уже подъехали к лестнице главного входа.

Прошка — Прохор Афанасьевич, наш дворецкий, как только увидел меня, разулыбался и продолжал улыбался всё время, что я поднимался наверх.

Когда же он распахнул передо мной двери, я спросил:

— Мария дома?

Надо знать, дома ли сестрёнка, чтобы быть готовым к тому, что мне из-за любого угла могут броситься на шею без предупреждения.

— Никак нет, ваше благородие. Мария Николаевна в отъезде. А вот, Ваш батюшка — Николай Фёдорович, ждёт Вашего появления. Вас проводить до его кабинета?

Я махнул рукой:

— Да уж не заблужусь, спасибо.

*

— Войдите!

Из-за двери послышался голос моего отца.

Только я открыл дверь и зашёл внутрь, как отец вскочил из-за рабочего стола, быстрым шагом подошёл ко мне и сграбастал в свои медвежьи объятия.

У меня аж дух перехватило, а из-за пазухи раздался писк хомяка. Наушник перевёл этот писк, как сплошной мат, где самой безобидной была цитата: “Сейчас раздавит окоянный!!!’.