Мне этот текст подсказали в Кабуле знающие люди, как формулу, принятую при дворах индийских властителей. Вот тут-то и выяснилось, что сикхи — это нечто иное, чем я себе представлял. Лучше бы я с Абдурахманом посоветовался, он с ними по крайней мере воевал…

Махараджа, молодой маленький человечек, ростом примерно с метр шестьдесят, в желто-горчичной одежде и скромном тюрбане без украшений, с обезображенным оспой лицом и мертвым левым глазом, при моих пафосных словах весело расхохотался. Наплевав на дипломатический протокол, подбежал ко мне и крепко обнял. Я обалдел. Везде все эти шахи-эмиры-ханы требовали сложного церемониала, а тут вдруг такое панибратство…

Сингх взял меня за руку и отвел под фруктовое дерево, под которым лежал простой ковер.

— Садись, мой друг, — ответил он мне по-арабски без особой запинки. — Вынужден тебя огорчить. Исповедуй я индуизм, твое обращение могло бы порадовать мое сердце. Но я сикх. Мы не верим ни в переселение душ, ни во множественность Богов. Бог для нас всегда един, нам не нужны посредники для общения с ним, как и идолы, статуи или изображения, как в прочих религиях. Тем более, мы отвергаем паломничество, жертвоприношения, мистические практики, посты, обряды, ритуалы, аскетизм, умерщвление плоти и прочие несуразности, выдуманные в исламе и индуизме. Кажется, кое-что из мною названного замечено и в христианах? — уточнил он с лукавой улыбкой. — Чувствуй себя дорогим гостем, общайся со мной запросто, мне нужно об очень многом тебя расспросить.

Я коротко рассказал эпопею похода казачьего войска, и оказалось, что Сингху почти все известно. Надо думать, новости на юг летели быстрее, чем на север. Он даже знал титул Платова и без запинки произнес слово «атаман», уточнив у меня, что оно означает. Ему понравился изначальный смысл тюркского «я ваш отец».

Если он и сделал стойку на мое сообщение о приближении армии урус-казаков, то виду не подал. Он взял мои руки в ладони и засыпал меня тысячью вопросов довольно грубым и неприятным голосом, но на этот очередной его физический изъян я очень быстро перестал обращать внимание, как и на остальные — сила его личности завораживала. Его интересовало все — Индия, Россия, Европа, Бонапарт, британцы, императоры и короли, международная торговля, устройство европейских армий — он причмокнул губами от удовольствия, когда узнал, что я военный и в офицерском звании. Тут же он перешел к куда более общим вопросам — рай и ад, душа, бог, дьявол, теория переселения душ…