Черницына мы высадили в двух кварталах от редакции «Магических Сплетен».

— Вы предлагаете мне идти под дождем? — проворчал репортер.

— Дождь остался на кладбище, — усмехнулся я. — А сейчас над нами ясное небо. Как-нибудь доберетесь. Господин Черницын, я сочувствую вашему неуемному любопытству, но хочу серьезно предупредить — перестаньте следить за мной. Добром это для вас не кончится.

Черницын угрюмо кивнул и исчез в темноте.

Впрочем, ему хватило здравомыслия не хлопать дверцей мобиля.

Через десять минут мы наконец-то добрались до дома, и я расплатился с извозчиком.

— Ты сердишься? — кутаясь в плащ, спросила Лиза.

— Нет, — честно ответил я, — скорее жалею, что не пригласил тебя с собой. И собираюсь это исправить. С минуты на минуту к нам в гости нагрянет Библиус. Он хочет показать мне какое-то удивительное небесное явление. Мы с ним будем пить глинтвейн в обсерватории, разговаривать и смотреть на небо. Присоединишься к нам?

— Я тебя люблю, — улыбнулась Лиза, обнимая меня за шею.

* * *

Я прихватил с собой бутылку сухого вина, и мы с Лизой поднялись по витой чугунной лестнице на самый верх обсерватории в просторное помещение под стеклянным куполом.

В углу таинственно поблескивал медными деталями телескоп, а в ясном небе сверкали крупные осенние звезды.

Библиуса еще не было.

Я перелил вино в большую глиняную плошку, поставил ее на жаровню и щелкнул пальцами. Жаровня недовольно фыркнула. Пламя вспыхнуло и сразу же погасло.

— Что такое? — удивился я и щелкнул пальцами еще раз.

Пламя загудело, а я не удержался и чихнул. Все-таки умудрился простыть на кладбище.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Лизу.

— Замерзла, — призналась девушка, забираясь с ногами в кресло.

Я забрал у Лизы мокрый плащ и накрыл ее теплым шерстяным пледом.

— Грейся, а я пока свалю глинтвейн.

Вскоре по обсерватории поплыл сладкий запах горячего вина.

Я добавил в вино несколько палочек корицы, звездочки гвоздики и бадьяна, и зерна кардамона. Когда вино закипело, я снял его с огня и разлил по глиняным чашкам.

Протянул чашку Лизе, и тут негромко скрипнула дверь.

На пороге обсерватории появился хранитель незримой библиотеки, Библиус Марий Петроний.

— Салют, Александр, — торжественно произнес Библиус.