Заявление убийцы полоснуло по моему сознанию, словно ножом. Во мне пробудился непреодолимый гнев и жажда мести.

Ранее я их не испытывал, поскольку сам лично родителей Булгакова не знал и привязанности к ним не чувствовал. Кроме того, понятия не имел, за что их убили. История предков моего предшественника была для меня загадкой.

Вот только сокрытые где-то в глубинах моего головного мозга обрывки сознания прежнего Павла Булгакова взбунтовались. Именно из-за них я чувствовал такой наплыв эмоций. На долю секунды в моём разуме промелькнула мысль о том, чтобы исполнить последнее желание убийцы.

Вернее — сделать его последним.

Я ведь могу убить его, и никто даже не поймёт, из-за чего он погиб. Лекарей рядом нет, проанализировать его состояния и мои действия некому. Но я вовремя взял себя в руки и отгородился от этих мыслей.

Нет, эти эмоции — не мои. Они принадлежат человеку, которого уже давно нет в живых. Если поддамся на уговоры внутреннего голоса, то обязательно пожалею о содеянном.

Судя по напряжённому молчанию стражников и Громовых, последние слова убийцы им всё же удалось расслышать. Теперь и они знают, что этот человек был одним из тех, кто напал на мою семью. Странно только, что напал он не на меня, а на Ярослава Андреевича Громова. Зачем ему понадобился барон?

Он всё-таки как-то связан с моей семьей или же это простое совпадение? Хотя, может быть, Громов не солгал мне тем вечером. Ему что-то известно о тех, кто желает мне смерти. И это знание подвергло его опасности.

Узнать ответы я смогу только в том случае, если сохраню жизнь лежащему передо мной убийце. Как ни крути, а бессмысленная месть ничего не даст. Нужно помнить, кто я такой.

Я — лекарь. А около меня лежит беззащитный человек, жизнь которого может оборваться в любую минуту. Значит, и поступать в этой ситуации я должен как лекарь.

— Нет уж, так просто ты не отделаешься, — прошептал я и вернулся к осмотру тела. «Анализ» выловил множество повреждений сразу в нескольких системах органов.