Адвокат Империи 16

Глава 1

Открыл глаза. В комнате всё ещё темно. Даже не понять толком, сколько сейчас времени. Четыре утра? Может, шесть? А может быть, все девять. Солнце зимой вставало очень поздно. Слишком поздно. Повернув голову, потянулся рукой к тумбочке в поисках телефона. Неудачно. Странно. Я же всегда кладу его рядом, чтобы… Да и тумбочки тоже нет на привычном месте.

Осознание всего, что случилось днём ранее, пришло ко мне примерно с таким же эффектом, как влетевший в оленя грузовик. Я просто лежал и смотрел на пустое место около кровати. Ни телефона, ни привычной мне тумбочки там не было. И не могло быть. Мобильник остался с моей сумкой в клинике. Вместе с курткой. А тумбочка в моей комнате. Значит…

Повернув голову в другую сторону, я заметил прикрытую одеялом женскую фигуру. Елена лежала, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом мне в плечо. Чёрные волосы в беспорядке рассыпались по подушке. Выражение на её лице было удивительно безмятежным, создавая очень сильный контраст по сравнению с тем, какой я видел её вчера.

После всего случившегося мы вернулись в «Ласточку». Просто потому, что я не знал больше ни одного места в этом чёртовом городе, где мог бы чувствовать себя в такой же безопасности и спокойствии, как здесь. И не потому, что бар неожиданно стал неприступной крепостью, куда никто не смог бы проникнуть. Нет. Я не сомневаюсь, что, захоти тот же Меньшиков забрать её, он бы это сделал. Наши ресурсы несопоставимы. Я говорил о другом. О внутреннем ощущении спокойствия, которое дарили мне стены места, где я провёл так много времени.

Да и Князю с его людьми я доверял куда больше.

Разумеется, бар закрылся рано. Всех посетителей вежливо попросили на выход ещё до нашего приезда, так что, когда мы вышли из машины, в «Ласточке» не осталось уже никого, кроме персонала и работающих на Князя людей. Ну ещё и охрана Распутиной. Точнее, теперь уже её собственные люди. С ними вышел весьма долгий и сложный разговор. Я довольно обстоятельно рассказал им о случившемся. Пересказал события. И о том, как погиб их господин.

Даже просто вспоминать о том, как Григорий умер практически у меня на руках, оказалось тяжело.

Но это не шло ни в какое сравнение с эмоциями преданных ему людей.