Поезд тронулся, набирая ход. За окном проносились все те же освободившиеся от снега поля, небольшие деревньки с дымящимися трубами. Деревянные избы с крышами мелькали в окне, сменяясь темными еловыми лесами. Воздух в вагоне, хоть и был несколько спертым от угольного дыма, казался спасительно теплым. Я сидел у окна, наблюдая за этим чужим, но каким-то до боли знакомым пейзажем, и ощущал странное предвкушение. Ох я тут развернусь…

Поездка до Петербурга прошла спокойно. Я ни разу не выходил из купе, опасаясь лишнего внимания. Ел то, что приносил проводник из вагона-ресторана, читал газеты, обдумывал дальнейшие планы. Ближайший год будет спокойным. Строительство КВЖД, 1-й съезд РСДРП, начало объединения эссеров… В следующем году полыхнет боксерское восстание в Китае, в подавлении которого поучаствует Россия. И заложит большую мину под будущем страны — окупация Манчжурии, мечты о Желтороссии…

В Петербурге, на Николаевском вокзале, я, не привлекая ничьего внимания, быстро пересел на другой поезд, направлявшийся в Либаву. Все прошло тихо, без спешки, без лишних вопросов.

Новое купе оказалось занято. Напротив меня, у окна, сидел невысокий, сутулый, с редкими волосами, что вились вокруг его большой, лысеющей головы, словно венок. Очки в толстой оправе сидели на орлином носу, а взгляд его голубых, слегка водянистых глаз был одновременно утомленным и проницательным. На попутчике был потрепанный, но добротный сюртук из серого сукна, манжеты его белой сорочки были засалены. Он держал в руках толстый, перевязанный бечевкой, фолиант и небольшой саквояж из потертой кожи.

— Разрешите представиться, — произнес он, поднимая голову и слегка улыбаясь. — Игнатий Петрович Чигаев, профессор Московского университета. Историк и археолог. Еду в экспедицию, и, признаться, дорога уже начала несколько утомлять.

— Итон Уайт, — ответил я, протягивая руку. Его рукопожатие было сухим, но крепким. — Американский предприниматель. Рад знакомству. Куда же путь держите?

— В Либаву. Оттуда пароходом до Швеции, а затем в Норвегию. Там, как известно, есть древние курганы викингов, которые я летом надеюсь исследовать. А вы, мистер Уайт? Тот самый? Золотой шериф?

— Да, — кивнул я.

— Русский язык у вас отменный! Но чувствуется какой-то непонятный акцент. Вы по-другому произносите слова.

— Никогда не жил в империи — пожал плечами я — Русские корни.

Поезд равномерно покачивался, издавая приглушенный стук колес. Я почувствовал, как усталость последних дней начинает давать о себе знать.

— Может быть, вы не откажетесь от глотка коньяка, господин Итон? — поинтересовался профессор, доставая фляжку — Дорога долгая…

Мы выпили. Коньяк был крепким, душистым, согревая изнутри.