Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, конец июля 318 года до н.э.

Уже прошло больше месяца с того дня, как Эвмен покинул Пергам, а я все еще нахожусь в «творческом тупике». Его отказ поломал всю мою стратегию, и что делать дальше, я пока ума не приложу. Без Эвмена заявлять о своих претензиях на трон было бы самоубийством! У меня недостаточно сил для военного противостояния ни с одним из нынешних игроков. Вся ставка была на грека и его войско, а теперь… Теперь я один против всех!

Какое-то время у меня еще есть в запасе. Пока «большие дяди» дерутся между собой, им не до мелких шалостей какого-то бастарда. Меня никто не тронет, по крайней мере, полтора-два года, пока Антигон не одолеет Эвмена. А вот после, когда Антигон вернется, он обязательно займется Пергамом и мной. Уж больно я засветился! Отодвинул его людей от власти в городе, набрал войско. Ему это не понравится, а противопоставить его силе мне будет нечего. Для того чтобы нанять достаточное войско за этот срок, у меня недостаточно средств, а про славу и авторитет и говорить не приходится! Самое печальное, что даже если я найду деньги, это не поможет! Кто пойдет под знамена какого-то мальчишки против таких гигантов, как Антигон, Птолемей, Селевк⁈ Да, никто!

Из-за этого понимания у меня постоянная апатия и депрессия. Ничем заниматься неохота, и, по большей части, я просто валяюсь в саду, бессмысленно пялясь в небо и пытаясь понять, что мне делать дальше.

Свою конную гипархию (отряд) я полностью сбросил на Энея, Экзарма и Патрокла и не появлялся в лагере со времени последних показательных маневров. Эней несколько раз приезжал, видимо, желая со мной поговорить, но я даже не принял его. Пока говорить не о чем, а видеть меня в таком расхристанном состоянии ему ни к чему.

Единственный, с кем я общаюсь, — это Гуруш. Хотя общением это назвать трудно. Он по привычке приходит, рассказывает мне последние городские слухи и сплетни, я молча выслушиваю, и он уходит. Вот и все общение.

Пожалуй, тут я слегка соврал! Кроме Гуруша есть еще один человек, который достает меня по несколько раз в день, — это, конечно же, моя «мамочка». Избавиться от ее удушающей заботы невозможно, как и ответить на ее каждодневный вопрос — ну что с тобой происходит, сынок⁈