— Да инструктора, мать их, меня как грушу использовали. Для отработки ударов. Двое против одного. Я одному бородатому зубы выбил, а второму нос на бок свернул и палец сломал. Тот визжал потом, как прибалтийская проститутка! Помяли меня немного, ребра болят. Жить буду, но сколько ещё не знаю…

— Это ты правильно! Отдыхай! А у нас новенького привели… В двенадцатой сидит!

— Да? — удивился Семен. — Тем ему хуже!

Повисла тишина. В качестве новенького, скорее всего, имели в виду меня. Но я не заметил, что у камер были какие-то номера. Однако слова меня удивили — полное безразличие, простое принятие факта без эмоций.

Из-за того, что повисла тишина и больше ничего не происходило, я быстро потерял интерес к происходящему.

Мне не давала покоя мысль — если я не ошибся и это действительно был Кикоть, то почему он никак не отреагировал? У нас ведь с ним весьма богатая история, за прошедшие пару лет. Как это понимать⁈

Майор КГБ Кикоть Виктор Викторович, бесследно пропавший где-то в центральной части Афганистана несколько месяцев назад, каким-то совсем непонятным образом оказался здесь, в Пакистане? Но как? И почему он так хреново выглядит?

Нужно попробовать поговорить с ним, может он прольет свет на это место? А то прям совсем странно — что за дерьмо тут творится и почему об этом никто не знает? Куда разведка смотрит, раз подобное уже давно поставлено на поток и несколько советских солдат просто пропало без вести? А может и не только солдат.

Моя спина еще побаливала, но благодаря стараниям и навыкам санитарного инструктора Андрея, мое состояние стало намного лучше. Не боец, конечно, но и не скрюченный полутруп, который от каждого неосторожного движения скрипит зубами от боли! Еще бы недельку и сбежал бы из того кишлака, предварительно перерезав глотку Малику за его грязные делишки. Однако судьба вновь вмешалась в мою жизнь, причем самым непредсказуемым образом.

Гематомы от попаданий пуль в бронежилет постепенно рассасывались, боль почти ушла, а подвижность плеча восстановилась. Выносливость крепла, сила тоже. Самочувствие стало намного лучше.

Я уселся на матрас и мысленно «ушел в себя». Это я делать умел. Служба научила.

Спустя несколько долгих часов, отмеренных лишь движением солнечного луча по стене, главная дверь в коридоре с скрежетом отворилась.