Через Скальда я засёк момент активации. Вершинин, Сомова и Громов одновременно разорвали магические путы. Эффект оказался мгновенным и катастрофическим. Тысячи тонн воды, сдерживаемые магией, обрушились на форт изнутри. Но это были не просто гейзеры — вода несла с собой песок, глину, мелкие камни. За секунды твёрдая почва превратилась в жидкую грязь. Стены, лишённые магической поддержки фундамента, начали заваливаться внутрь под собственным весом.

Я наблюдал, как элита армии Сабурова тонет в грязевой пучине. Тяжёлая пехота наёмников пошла ко дну первой — вес брони и оружия тянул их вниз, как якоря. Один гвардеец отчаянно пытался сбросить усиленный бронежилет с разгрузкой, но застёжки заело от грязи. Он исчез под бурой поверхностью, оставив только пузыри.

Боярские маги тратили последние силы, удерживая себя на поверхности воздушными чарами — далеко не все аэроманты умели летать, как это делала Засекина. К тому же за них цеплялись товарищи — наёмники, раненые, паникующие бояре. Молодой дворянин пытался левитировать, удерживая в воздухе ещё троих. Его лицо побагровело от напряжения, потом магия иссякла, и все четверо рухнули в трясину. Старый аристократ создал ледяную платформу, но она треснула под весом десятка людей, вскарабкавшихся на неё.

Боярич с перебинтованной рукой барахтался в грязи, крича что-то неразборчивое. Какой-то наёмник попытался использовать его как опору, и оба ушли под мутную воду. Командир какой-то ратной компании держался на поверхности, сбросив оружие и амуницию, но течение несло его к водовороту у рухнувшей западной стены.

Но нам этом мы не остановились.

Артиллерия, молчавшая больше часа, чтобы создать иллюзию уничтожения, открыла методичный огонь. Снаряды рвались среди барахтающихся в грязи людей, поднимая фонтаны жижи вперемешку с частями тел. С башен восточного и западного фортов ударили снайперы — каждый выстрел находил цель в голове или груди, пытавшихся скрыться магов. Наши собственные, не участвовавшие в защите форта, обрушили на топь весь свой арсенал.

Это был не бой. Это был расстрел.

Командир «Неукротимых», которого я узнал по описанию из доклада Коршунова, попытался вытащить застрявшего по пояс бойца. Пуля Брагиной пробила ему голову, и он рухнул лицом в грязь рядом с тем, кого пытался спасти. Молодой боярич, чудом удерживающийся на обломке стены, поднял руки в знак сдачи.