Вражеский агент несколько раз дёрнулся, инстинктивно хватаясь за живот и шею, а потом повалился назад.

С земли рывком поднялся злой Мелен с ожесточённой улыбкой на губах. Он держал в руке грубо сделанный концентратор, а потом дёрнул меня и скомандовал:

— Бежим!

Одной рукой подхватив наши рюкзаки, сунул мне сковородку, уцепил за ладонь, и мы рванули дальше — запетляли между деревьев, как дичь, загоняемая псами.

Бешеная гонка закончилась внезапно: мы продрались сквозь особенно плотные кусты и влетели в образованный двумя скалами тупик.

— Запутай следы! — приказал Мелен, и я послушно принялась носиться из стороны в сторону, вытаптывая снег и не понимая, что он делает. Бегала от камня к камню и ждала, когда из-за деревьев по нам ударят снова.

Что задумал Мелен? Почему тянет время⁈ Мы в этом каменном мешке как на ладони!

Добрую минуту провозившись у скалы, Мелен скомандовал:

— Отходи сюда. Только спиной!

Чувствуя себя принцессой в Зазеркалье, я задом двинулась в указанное место, впечатывая пятки в смешанную со снегом и пожухлыми листьями грязь.

Когда я упёрлась спиной в камень, остановилась в непонимании.

Мелен двигался в противоположную сторону — дошёл до центра тупика, а затем спиной вернулся ко мне. Когда оказался рядом, подхватил на руки, подсадил и втиснул в щель, на которую я даже не обратила внимания.

Втолкнув меня внутрь узкого прохода и загородив спиной, он что-то сделал с концентратором и швырнул в центр поляны, где тот взорвался фейерверком. Мелен протиснулся следом за мной, и мы оказались в кромешной темноте.

— Свет! — скомандовал он, упираясь в массивный камень у прохода.

Пока я дрожащими, отбитыми пистолетом пальцами зажигала светлячка, он сдвинул этот даже не камень, а валун. Тот, сопротивляясь, норовил откатиться назад и раздавить посмевшего его тронуть мага, но наконец Мелен пересилил, и камень встал на место, полностью загородив узкий выход.

Стало оглушительно тихо. Мелен не подарил преследователям ни секунды — снова схватил меня за руку и потащил в недра пещеры. Я послушно следовала, игнорируя усилившуюся из-за веса доспеха боль в щиколотке.

Остановились мы, только когда вышли на развилку. Узкий проход разделялся на три рукава, и у каждого на стене крепилась верёвка, ведущая в темноту и выполняющая роль и перил, и ориентира. Мелен уверенно свернул в ответвление, куда уходила белая, но я его остановила: