Судя по тому, что он почти не почувствовал самого столкновения, столкнулся он с кем-то довольно лёгким. И точно, на него с обидой смотрела богато и со вкусом одетая девушка. Он сразу отметил, что лицо у неё породистое, с тонкими чертами. И обрамляли его идеально завитые светлые локоны. На изящной шейке очень органично смотрелась ажурного плетения платиновая цепочка, украшенная кулоном, в центре которого сверкал рубин редкой величины — карат на сорок, или даже пятьдесят… И стоило такое украшение совершенно неприличных денег.

Соллерс очень сомневался в том, что он за пять лет смог бы заработать столько, чтобы позволить себе купить подобную безделушку. И это при том, что работа его всегда оплачивалась весьма щедро, так как он радикально избавлял очень серьёзных людей от очень непростых проблем…

— Ну, дайте же мне руку, — эти слова ворвались в его уши сердитым перезвоном серебряных колокольчиков.

Соллерс, как во сне протянул свою лапу и очень осторожно сжал тонкие пальчики девушки, которая смотрела на него снизу вверх огромными голубыми глазами.

Он, не совсем соображая, что делает, потянул руку на себя, помогая девушке подняться с пола. Похоже он толкнул её так, что она не смогла удержаться на ногах…

Мысли с трудом ворочались в голове, путались и терялись… А Соллерс тонул в огромных голубых озёрах девичьих глаз…

И этот запах… Этот запах…

Он врывался в ноздри, сминал его волю, словно лист бумаги. Сердце пропустило удар…

Соллерс потерялся. Те ощущения, что навалились на него, были совершенно незнакомы… По телу разлилась сладкая истома…

Он вдруг почувствовал лёгкое пожатие девичьих пальчиков и услышал голосок, журчащий, словно весёлый весенний ручеёк:

— Ну, раз уж так получилось, проводи меня, — а потом этот волшебный голос рассыпался серебристым смехом.

В голове не было ни одной мысли… только гулкая пустота и ощущение бесконечного счастья:

— Пойдёмте, моя госпожа… — он, словно телок безропотно позволил увести себя в боковой коридор, напрочь забыв, что он делал и зачем, вообще, тут оказался…

В кармане затрезвонил коммуникатор. Девушка недовольно сморщила носик и твёрдо приказала:

— Выбрось это… — у Соллерса не возникло ни малейших сомнений в том, что она имеет право ему приказывать.

Он послушно вынул разрывающийся от надсадного крика девайс и без колебаний опустил его в зев уличного утилизатора…

— Умница, — всё его существо затрепетало от наслаждения, когда девушка, встав на цыпочки, нежно погладила его по волосам…

* * *

Надо сказать, что дорога оказалась намного легче, чем я ожидал. Оторваться от бестолкового Збигнева мне не составило никакого труда.

И мне повезло — в магазине, куда я почти мгновенно переместился, задействовав одновременно «Застывшую реальность» и «Ускорение», был большой выбор самой различной одежды.