Надежда Империи. Спаситель Империи. Как только не называли Алексея Николаевича Романова, но сам он прекрасно понимал, что Империи не нужны ни спасители, ни какие-то там надежды. Всё это просто громкие и надрывные слова ни о чём.

А нужен Империи всего-навсего вменяемый человек у руля.

И именно таковым он решил быть. Решил и… и был, собственно говоря. Его Величество работал. По-настоящему. Показателен хотя бы тот момент, что за всё время правления он восседал на троне лишь единожды, — непосредственно во время коронации, — и никакого сакрального смысла в этом не усматривал.

Итого:

Алексей Николаевич был трудолюбив, дисциплинирован, адекватен и достаточно себе на уме, чтобы не подпадать под чьё-бы то ни было влияние. То есть на время его правления мудрым старцам формата Григория Распутина, серым кардиналам и прочим роковым фавориткам оставалось лишь унывать и… да и всё, в общем-то. Просто унывать.

Однако как бы ни была безупречна характеристика молодого Императора, идеальных людей не бывает.

Был за Романовым один грешок. Эдакий пунктик, который в обозримом будущем мог перерасти в настоящую одержимость. Дело в том, что Алексей Николаевич терпеть не мог так называемое «новое русское дворянство».

Травма пошла из детства: он отлично запомнил один из очередных всероссийских баллов, что давала его матушка в Царском Селе. Запомнил этих людей. Как они одевались, как говорили, и как себя вели. А более всего запомнил, как «новое русское» и настоящее потомственное дворянство сбивались в кружки по интересам, и какое напряжение витало в воздухе между этими кружками. Взаимное презрение, агрессия, страх, опасность и даже ненависть…

«Этим людям не место в высшем свете», — уже тогда решил про себя юный Алексей Николаевич. И ту вынужденную меру, благодаря которой Екатерина III вытащила Империю из глубочайшего кризиса, признал величайшей ошибкой в истории.

А ошибки стоит исправлять.

— Я действительно попрошу вас об одолжении. Мне нужно, чтобы вы каким-то образом разоблачили во взяточничестве господина Терентьева…