Его ткнули мордой в землю. Сухие листья и грязь набились в рот, а чей-то сапог придавил затылок, не давая поднять голову.

— Этого я так не оставлю! — прохрипел Людвиг, выплёвывая куски земли. — Слышите⁈ Вы все за это ответите! Я вас уничтожу! Каждого!

Шаги. Кто-то подошёл совсем близко и остановился прямо перед его лицом.

Людвиг с трудом повернул лицо и увидел пару добротных кожаных сапог. Новых, недавно купленных. Опять чертов мальчишка!

— Знаешь, Людвиг, — парень смотрел на него сверху вниз. — Я не злопамятный. Конкуренция штука жесткая, и многое можно было бы тебе простить.

Сапог медленно поднялся и отвелся назад.

— Но ты тронул моего кота.

И он ударил.

Сапог врезался Людвигу прямо в лицо. Боль вспыхнула яркой звездой, и он почувствовал, как несколько зубов с хрустом выбились из десён. Рот мгновенно наполнился кровью.

Людвиг захлебнулся криком, но Ив уже не смотрел на него…

— Он ваш, — сказал мальчишка и отступил в сторону.

И тогда начался настоящий ад.

Первый удар пришёлся в рёбра. Тяжёлый охотничий сапог врезался в бок с такой силой, что Людвига перевернуло на спину. Второй удар последовал мгновенно, потом третий. Они сыпались отовсюду: в живот, в грудь, в плечи, в ноги.

Людвиг пытался закрыться руками, свернуться в клубок, хоть как-то защитить себя, но охотники не давали ему передышки. Десять лет он был главным в этой деревне. Десять лет все ему подчинялись и терпели его власть и самоуправство. И теперь все эти годы накопленной ненависти обрушились на него в виде безжалостных ударов.

Хруст.

Людвиг взвыл, когда что-то сломалось в левом боку.

Ещё удар.

Ещё хруст. На этот раз в предплечье.

Людвиг уже не кричал. Только хрипел, сплёвывая кровь и выбитые зубы, пытаясь укрыть голову сломанными руками.

В какой-то момент он решил, что здесь умрёт, в этой проклятой роще, забитый до смерти теми, кого годами считал своими слугами. И почти смирился с этой мыслью…

Но тут сквозь пелену полуобморочного состояния до него донёсся голос:

— Достаточно.

Голос мальчишки рыбака прорезал багровую пелену.

Удары прекратились.

Людвиг лежал на земле, скрючившись в позе эмбриона. Каждый вдох давался с хрипом и болью. Кровь из разбитого рта стекала на подбородок и капала в грязь. Он попытался открыть глаза, но правый заплыл и отказывался слушаться.