* * *

Еще секунда — и начнется бой. Иван поднял руку и сказал, громко и зло:

— Слушай меня, приказчик! Мы идем не только за припасами! Мы идем к самому царю! Везем от атамана Ермака челобитную — просить помощи для отряда, что Сибирь для Руси завоевывает! И рассказать о том, что происходит вдалеке от Москвы!

Губин замер. Схватки он, похоже, не боялся — просто не верил, что кто-то может не подчиниться ему в этих краях, но слова Ивана заставили его призадуматься.

— К царю? — недоверчиво переспросил приказчик.

— К царю! — подтвердил Иван. — И знаешь, что мы ему расскажем? Расскажем, как тут, на реке, люди купцов Строгановых разбойничают. Как честных служилых людей грабят, своевольничают, царским именем прикрываются без царского на то дозволения!

Лицо Губина из красного стало белым. Он облизнул вдруг пересохшие губы.

— У Строгановых есть грамота!

— Грамота? — Иван усмехнулся. — Грамота им дана торговать да соль варить, а не разбоем промышлять! Думаешь, царь обрадуется, когда узнает, что его люди, кровь за Русь проливающие, не могут по русской земле проехать без того, чтобы их не попытались ограбить?

Черкас поддержал его.

— А мы ведь не просто так к царю едем. Мы ему весть везем — Сибирское царство пало! Кучум мертв! Новые земли к Руси присоединены! И вот, скажем государю, хотели мы быстрее до Москвы добраться, чтобы радостную весть донести, а тут нас останавливают, грабить пытаются…

Губин сглотнул. Его люди переглядывались, явно встревоженные таким поворотом дела. Драки они не хотели. Надеялись взять казаков «на испуг» своим статусом и тем, что если казаки не позволят досмотреть струги и не поделятся товаром, быть им объявленными преступниками, то есть они сами подпишут себе приговор, но вдруг все изменилось.

— Погоди, погоди, — забормотал приказчик. — Если вы правда к царю…

— К нему! — грозно повторил Иван.

Он выдержал паузу, давая Губину еще времени осознать всю опасность положения.