У Перекопа.

25 мая 1683 года.

Григорий Григорьевич Ромодановский выглядел уставшим, если даже не сказать, что больным человеком. Этот долгий переход, который можно было бы при спокойных обстоятельствах преодолеть конно всего лишь за два дня, дался всей русской армии нелегко.

Все мокрые и холодные, несмотря на то, что грело солнце, пусть еще нет-нет, но случался дождь. А ночи были прохладные. Русские солдаты и офицеры вряд ли выглядели как грозное и решительное воинство победителей. Но это ведь можно исправить.

Были случаи в иной реальности, когда русские войска не доходили и до Перекопа. Например, Василий Голицын, в 1680-х годах. Вот там позор так позор. А тут… Поспят, успокоятся, настроятся… И все будет добре.

Но сейчас многие в русском лагере ходили с понурыми головами, были раздражительными, повсеместно звучала брань с явными признаками озлобления.

А я ещё думал, что это в моей дивизии поникли солдаты и казаки. Нет, как раз-таки в моём лагере, располагавшемся в четырёх вёрстах от основных русских сил, можно было даже услышать и мужской заливистый смех. Шутили люди, что явный признак хорошей атмосферы.

Может, потому что мы успели отдохнуть и не настолько страдали от отсутствия дров, как это было в основном войске?

— Вы обязаны отдать нам большую часть того угля, что привезли себе! — сказал Ромодановский, не дав мне даже времени на то, чтобы поприветствовать его.

— Непременно, ваше высокопревосходительство! — сказал я.

— Не называй меня так! Не сейчас. Уши режет! — морщась, как от сильной головной боли, сказал Григорий Григорьевич.

Я промолчал. Реформа, новый Устав был пока что необязательным. И, конечно, как и любое другое новшество, первоначально был сложным для восприятия и принятия. Особенно таким мастодонтам, как головной воевода, фельдмаршал Григорий Григорьевич Ромодановский.

— Ты садись! — махнул рукой воевода. — Я ещё должен сказать тебе спасибо за те новшества, что ты показывал в Преображенском. Как я заставил всех воду кипятить, животом маяться меньше стали. И всё едино — более четырех тысяч потерял.