Мне действительно нужно время. Время переварить чужие воспоминания и понять где я и кто я теперь. Почему этому старику не дать своему внуку прийти в себя и начать этот разговор позже?

Мы с Грэмом встретились взглядами.

— Кажется, ты начал вспоминать. — мрачно заметил старик, словно прочитав что-то в моем взгляде.

— Это…цветок… — начал я.

— Молчи. — отрезал старик.

Грэм опустился на стул. Тяжело, словно ноги больше не держали. Он сидел, глядя в пустоту, и молчал. Долго молчал. Так долго, что я подумал, может, не будет говорить.

Потом он выдохнул, длинно, устало, и заговорил.

— Две недели, — глухо сказал Грэм. — Четырнадцать дней я провёл в проклятом лесу. Знаешь, где растут громовые цветы? В Разломе. Там, где молнии бьют так часто, что деревья наполовину обуглены. Там, где гроза не прекращается неделями.

Он замолчал.

— Я дважды чуть не попал под удар. Один раз молния ударила в трёх шагах от меня — звон в ушах стоял два дня. Потом наткнулся на грозового вепря. Знаешь кто это такой?

Я не успел ответить.

— Конечно не знаешь. Это тварь размером с быка, вся в шипах, плюётся молниями, я еле ушел. — Он показал руку. Я увидел свежий, еще не заживший ожог, красную полосу от локтя до запястья. — Это он меня зацепил. Несильно. Сильно — сейчас бы здесь не сидел.

Грэм поднял взгляд на меня. Глаза его были тусклые, уставшие.

— Я сидел три ночи в засаде, ожидая, когда цветок созреет. Три ночи под проклятым дождём, среди тварей. Без огня, потому что грозовые твари идут на свет. Без еды — я жевал кору. Когда цветок наконец созрел, я выкапывал его два часа. Два часа, потому что корни громового цветка как паутина: один неверный рывок — и всё разрушается.

Он поднялся, подошёл к коробу с мёртвым цветком. Пальцы дрогнули, когда он коснулся потускневшего лепестка.

— Это был мой шанс, Элиас, единственный шанс. Громовый цветок стоит тридцать золотых. Тридцать! Хватило бы на лечение, на все долги, на запас еды на год вперёд.

Голос надломился.

— А ты… ты полез к нему и всё испортил.

Старик с силой ударил по крепкому деревянному столу и тот кажется аж…треснул? Сколько же силищи в этих пудовых кулаках?

Миг — и перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как паренек осторожно переносит сверкающий молниями цветок в специальный короб и случайно кусочком незащищенной кожи касается его. Удар. Беспамятство.