Ротмистра, а с ним и других погибших разведчиков, с почётом понесли по главной улице Ростова. В столь скорбный час народ провожал героев в последний путь, но ни герцог, ни граф Остроградский на церемонии официально не присутствовали. Однако последний в это время пробирался инкогнито сквозь траурную толпу.

Павел Викторович не счёл нужным отдавать дань уважения какому-то ротмистру. Более того, он был рад, что старика убрали из храма, потому как именно его железные порядки мешали кое-каким планам. Сдох и сдох, чёрт бы с ним. Выбравшись из толкотни, граф свернул на восточную сторону прихрамовой территории. В одном из местных хранилищ его ждал человек пухлой комплекции.

Он открыл дверь и любезно повёл рукой в сторону, приглашая войти в двухэтажное здание, когда-то бывшее торговым домом, а сейчас заколоченное с главного входа. Внутри скопилось много вещей от прошлого владельца: в основном сбитые наспех пустые ящики и плетёные корзины, наполненные всяким хламом, а также поставленные на пол глиняные кувшины со сколами. В верхнем углу блестела старая паутина с засохшей, даже не съеденной мухой.

— Материал готов? — спросил граф, снимая напяленный на голову капюшон потёртой накидки, вся одежда Его Сиятельства была отобрана у слуги, потому не привлекала лишнего внимания. — Куда вы их сложили?

Барон Черноярский тоже был под стать гостю: засаленная пожелтевшая рубаха из грубой ткани, серые штаны, грязные ботинки, поцарапанный жилет из дешёвой кожи и явно пожёванный кем-то головной убор.

— Иначе я бы вас не звал, пройдёмте сюда, — аристократ в этот раз шагнул в темноту первым и прихватил лежащий на полу фонарь, влив в него капельку магической энергии, он заставил дешёвенький артефакт ярко светиться голубоватым светом.

Пройдя с заднего двора внутрь, они миновали пустеющую просторную комнату, где по светлым пятнам на полу можно было составить карту расположения мебели прошлого владельца. Настолько давно она не передвигалась. Теперь же в зале было пусто, а шаги людей отдавались эхом.

— Это чуть дальше, чтобы всякие воришки не залезли, — Черноярский достал ключ и отодвинул декоративную доску в том месте, где дверь даже по очертаниям не угадывалась, настолько она была искусно спрятана.