Я погрузился по щиколотку в рыхлую почву. В то же время несколько корней оплели мои кисти рук. Я оказался связанным, а седой лунь напротив меня ухмылялся, наслаждаясь моей беспомощностью.

Ну да, пока мне это выгодно, так и будет. Ведь сейчас нужно было получить ответы на вопросы.

Брумгильда в моей голове молчала, Гоб затих. Это значило только одно. Корни блокировали каким-то образом нашу ментальную связь. Хотя Гоб такой проныра, что и из этой ситуации выберется. Времени у него было предостаточно.

— Вы кто такие, придурки? — обратился я к ним.

— Ха-ха-ха! — закатился седой лунь, и окинул весёлым взглядом мужиков с посохами. — Не, ну вы слышали? Он ещё и шутить умудряется, — старик подошёл ко мне вплотную, прожёг злобным взглядом и прошипел в лицо: — Тебя скоро отправят в жертву. Башне нужны сильные воины. А энергии в тебе… — он принюхался и оскалился, показывая гнилые зубы, — Энергии в тебе очень много.

— Ой, ё-ёй, что же будет с моей душой, о седая башка! — взвыл я.

— Смейся, сколько угодно смейся. Тебе это не поможет. Орден Башни приговаривает тебя к смерти… Как и твоего зелёного друга, — открыл рот седой лунь. — А что у нас с лицом? Не ожидал, что мы его поймаем?

Гоб, ну вот какого хера? Ты что творишь?

Я увидел зеленомордого, оплетённого по рукам и ногам. Его несли на деревянных носилках, а голые бабы бежали следом и осыпали гоблина куриными перьями. Во дурдом!

Гоблин молчал, лишь блаженно улыбался, бормоча что-то под нос, и тянул вверх связанные руки, пытаясь ими что-то поймать.

— Пришлось этой твари вколоть успокаивающий настой из пятнистых мухоморов. Слишком буйный оказался, — объяснил седой лунь и обратился к мужикам, тыкнув в меня пальцем: — Вытаскивайте его и тащите к столбам! И зелёную тварь туда же!

Через пару минут нас с Гобом пронесли мимо алтаря. Действительно привязали к двум столбам. Прям напротив друг друга. Причём освободили руки и ноги, обвязав тёмными нитями вокруг пояса. Моя рубашка пропиталась чужой кровью, которой был окроплён столб, и теперь неприятно липла к телу. Запах смерти летал над этим местом, вреза́лся в нос. Сколько ж здесь жертвоприношений произошло? Тьма просто.