Ледяной шторм, разогнавшись над водами залива, вцепился в сваи Летнего дворца с усердием осадного орудия. Сама природа пыталась сбросить в Неву этот дерзкий, противоречащий здравому смыслу город, едва шагнувший в новый год. За окнами, в непроглядном мраке декабрьской ночи, снежная крупа с сухим шорохом секла слюдяные оконницы, заметая еще немощеные проспекты, но здесь, в эпицентре имперского управления, царила иная атмосфера. В кабинете Наместника, отгороженном от беснующейся вьюги двойными рамами, вместо праздничного аромата хвои висел тяжелый дух горячего жженого воска.

Алексей Петрович, превратив массивный дубовый стол в подобие передового редута, баррикадировался за стопками донесений. Справа и слева высились фортификации из папок, перевязанных пенькой, а перед глазами, прижатая по углам бронзовыми шандалами, распласталась карта западных границ. Пламя свечей, потревоженное сквозняками, металось, заставляя тени от ползти по бумаге.

К восемнадцати годам организм уже сигнализировал о критическом износе материалов. Надавив костяшками пальцев на виски, чтобы унять пульсирующую боль, Алексей с хрустом расправил затекшие плечи. Позвонки отозвались треском, напоминая о десяти часах, проведенных над схемами, но права на отключение системы у него не было. Словно немой укор, на спинке стула дожидался своего часа парадный кафтан василькового бархата — расшитая серебром броня, в которую предстояло заковаться через четверть часа.

Наместник. Гордо звучащий титул в дворцовых залах, на деле означал каторжную вахту у тонущего корабля. Пока отец гонял по Европе, перекраивая политическую карту, Алексей обеспечивал бесперебойную работу тыла. И этот тыл, перегруженный налогами и войной, трещал по швам, грозя развалиться в самый неподходящий момент.

В углу кабинета, утопая в горе мехов, зашевелилась монументальная фигура. Князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, который напоминал сейчас разбуженного в берлоге медведя.

— Федор Юрьевич, — голос царевича резанул тишину. — Сводки с ямских станций изучили?

Лицо старого боярина медленно повернулось к свету.