Горячие и обжигающие слёзы катились по лицу, неприятно проникали за ворот, но я всё ещё не могла пошевелиться.

— У тебя другая судьба, Элирия, — вновь пророкотало со всех сторон, но уже существенно мягче. — Я вижу будущее, поверь мне. Всё будет хорошо.

— Не верю! Верни мне Мирана!

Наверное, спорить с богиней — дерзость, за которую покарают молниями. Но у меня разрывалось сердце от боли, и терять было уже нечего.

— И чем же ты готова заплатить за его возвращение? — внезапно прозвучало насмешливо.

— Всем! — тут же выпалила я без раздумий, и — о чудо — рука с клинком сама собой опустилась на колени. Я вновь чувствовала собственное тело.

— Всем? Ты же ведь понимаешь, маленькая кицунэ, что боги не берут оплату золотом?

Я моргнула — и сияние вокруг дрогнуло. Из белого тумана шагнула высокая и воистину ослепительно прекрасная женщина. Её движения были медленны и завораживающе плавны, словно она скользила по воздуху. Длинное кимоно обнажало плечи и спадало до самых пят, переливалось серебром и золотом.

«Маленькая кицунэ» — так назвала меня богиня за вторую ипостась. В образе лисы у меня прорезалось уже четыре хвоста, и для моего возраста это считалось очень много. Сведущие в оборотничестве говорили, что в будущем из меня получится магически одарённая многохвостая лисица. И хоть я происходила совсем не из благородного рода, с появлением третьего хвоста многие стали ко мне обращаться «леди», добавляя суффикс «сан» после имени.

Намёк был яснее некуда.

— Я отдам тебе все свои хвосты, богиня, если сердце Мирана вновь забьётся.

— Ты же понимаешь, что без хвостов лишишься магии?

— Понимаю.

— И поди все свои женские таланты отдашь? — насмешливо уточнила собеседница.

— Женские таланты? — эхом откликнулась я.

— Рисование, каллиграфия, пение, игра на музыкальных инструментах, — принялась перечислять богиня Аврора то, чем я усердно занималась всю жизнь, с тех пор как мне исполнилось пять.

Мама всегда твердила, что если я хочу попасть в высшее общество и жить во дворце самих принцев Аккрийских, то обязана быть женственной. Но что значит вся эта показная шелуха рядом с жизнью того, кто был моим дыханием?

— Конечно же, отдам! — с надрывом воскликнула я. — Всё! Пожалуйста, только оживи Мирана!

— А ты уверена, что твой жених пошёл бы на такие же жертвы ради тебя?

— Разумеется!

Тяжёлый вздох был мне ответом. Богиня сокрушённо покачала головой.