— Да хорош ты уже бухать! — выругался Стэп и попытался отобрать у меня бутылку.

— Э-э, руки убрал! — Едва выговаривая слова, я отдёрнул посудину.

Дикое, просто лютое похмелье начало отступать, сменяясь тяжёлым хмелем. Прежде чем сделать первый нормальный глоток, я дважды проблевался. Всё нутро тряслось, кишки горели адским огнём, а в голове пульсировало так, что вот-вот колотнёт инсульт. Но как только первые капли алкоголя проникли в организм, начало становиться легче.

— Я поговорить хотел, пока ты более-менее вменяемый.

— Говори, — выдохнул я, вытирая рукавом со лба липкий, вонючий пот.

— Бухло не поможет, заканчивай уже.

— Поможет, — ухмыльнулся я и снова присосался к бутылке. — Уже помогает.

— Я не об этом…

— Да мне насрать, — отмахнулся я. — Миллионы алкашей не могут ошибаться.

— Брак, послушай…

— Иди в очко, душнила.

— Ты хоть знаешь, сколько уже прошло?

— Недостаточно.

— Заканчивай или я свалю.

— Вот и вали.

— Ты же сдохнешь так!

— Может, я этого и добиваюсь.

— На тебя уже смотреть противно. Глянь, во что ты превратился!

— Тебе чё надо от меня⁈ — рявкнул я и зажмурился от вновь нахлынувшей головной боли. — Достал…

— Короче, Брак… Дело, конечно, твоё, — уже совершенно спокойным голосом добавил Стэп, — но завтра я ухожу. С тобой, или без тебя. Меня уже порядком достал твой заплыв. В натуре, хорош уже жалеть себя.

— Срать, — буркнул я и в очередной раз присосался к бутылке.

Приятель посмотрел на меня так, будто я — брошенная безногая собака. Но я себя таким не чувствовал, да и жалости к себе не испытывал. Напротив, я испытывал лишь ненависть и презрение. А ещё — боль. Странную, непривычную, но такую сильную, что просто не было сил её терпеть.