Тем временем, литр молока на рынке стоит восемьдесят рублей. Молоко, хлеб, каши и самые дешевые овощи — рацион большинства пенсионеров и существенной части работающих. «ВАЗ» 99-й модели можно купить за пять миллионов рублей, или десять тысяч долларов. Для подавляющего большинства населения эта сумма за гранью реальности.

Нам удалось купить с аукциона офис в Москве на улице Тверской — двести пятьдесят квадратных метров почти за сто тысяч долларов. Сумасшедшие деньги, дороже, чем нам обошелся холодильный комбинат… Три квартиры неподалеку обошлись от тридцати до сорока тысяч. Вложения в недвижимость сейчас — один из лучших вариантов, цены растут намного быстрее инфляции, недвижимость дорожает даже в расчете на доллары. Покупаем недвижимость мы и у себя в городе — уже приобретены несколько нежилых помещений в хороших местах и с десяток квартир.

В Москве потихоньку появляются маленькие радости капиталистического мира — у господина Смоленского в его «Столичном» вышла первая отечественная пластиковая карта. Рассчитаться ею можно аж в сорока столичных магазинах — рублевых и валютных! Правда пополнить пока можно только в одном-единственном отделении, но господин Смоленский уверяет, что дальше будет больше.

— Алексей Владимирович, разрешите вас отвлечь на секунду?

Я поднял глаза от бумаг. Бумаги! Проклятые бумаги! Если напряженно читать их час, второй и третий, то наступает какое-то изменение сознания — смысл прочитанного теряется, цифры начинают странные танцы, а подписи превращаются во что-то непонятное… Я решительно тряхнул головой и оторвался от бумаг. Передо мной стояла Люся, моя бессменная секретарша. Почему-то — смущенная. Я посмотрел на нее с удивлением.

— Что случилось?

— У меня личное дело… — еще больше смутилась Люся. — То есть, вернее, не совсем у меня…

Я удивился еще больше. Люся никогда не обращалась с просьбами.

— Ты рассказывай, что случилось? — Я отодвинул бумаги и уставился на Люсю. — И вообще, устраивайся в кресле!

Люся покорно уселась в кресло и, тяжело вздохнув, начала рассказывать.

— У меня тетка есть, матери родная сестра. Тетя Нина. Общаемся, но редко, а в последнее время вообще… как-то потерялись, не до общения. У нее болезней всяких целый букет — там и почки, и желчный, и сердце. Я помогала, конечно, но она же гордая, заслуженный учитель… лекарства возьмет, а вот чтобы деньги или продукты — нет-нет, никогда!