Проснулся я от того, что в нос, в горло, в самые легкие впилась едкая, вековая пыль. Судорожный, раздирающий горло чих вырвался сам по себе, и это движение стало первым ударом молота по моей голове. Рефлекторно я попытался сесть, но мир закружился с такой неистовой силой, что я вновь рухнул навзничь.

Я застонал, сжимая виски ладонями, пытаясь выдавить этот гул, заполнивший черепную коробку. Ощущение было такое, будто я провалялся в лихорадке неделю или пережил жестокое отравление зельем сомнительного происхождения. Нет, одного зелья точно было бы мало для такого — когда я успел принять так много?

Тело ломило, каждое сухожилие, каждый мускул ныл и протестовал против самого факта существования.

Открыть глаза оказалось настоящим подвигом. Веки слиплись и казались невероятно тяжелыми. Когда после нескольких мучительных попыток мне все же удалось разлепить ресницы, мир предстал передо мной в мутной, серо-зеленой дымке. Тело, в целом, отказывалось подчиняться, зато обоняние, почему-то обостренное до болезненности, работало с удвоенной силой.

Воздух был густым, спертым, пропитанным запахом сырости, разложения и чего-то кислого — явно плесень, захватившая власть в этом месте. Такое чувство, что здесь уже давно не убирались.

Понять бы еще, где это — здесь? Ничего не понимаю.

Когда зрение немного прояснилось, я рефлекторно усмехнулся. Нет, ну я уже догадался, что нахожусь в каком-то богами забытом месте, давно покинутом людьми. Но масштаб разрушения и запустения все же поражал.

Сквозь пыльную мглу проступали очертания стен, когда-то, вероятно, крепких и добротных, а ныне изъеденных временем, влагой и той самой плесенью, что я ощутил до этого. Деревянные балки перекрытия прогнулись, некоторые сломались, обнажив куски неба такого же серого, как и все вокруг.

Голова все еще была тяжелой, ватной, мысли плыли, цепляясь друг за друга с трудом. С другой стороны, я теперь, по крайней мере, мог соображать — уже неплохо. В целом, после принятия несколько зелий подряд, без учета их суммарного воздействия на организм, бывало и хуже.