— С чего бы это? — Лиза попятилась, утирая мокрые щеки. Слёзы ещё блестели на ресницах, но во взгляде настороженность. — Кто ты такой, чтобы я тебя водила по запретным местам? Бродяга, который драться полез?

Девушка шмыгнула носом, скрестив руки на груди.

«Нож тупится о кору». Фраза сидела в голове профессиональной занозой, которая зудит куда сильнее, чем простое любопытство. Я — кузнец. Если металл сдаётся перед органикой, значит, я чего-то не понимаю в структуре этого мира и мне хочется разобраться.

Лиза стояла у стены сарая, враждебно насупившись.

— Я не просто бродяга, — сказал тихо, глядя в глаза. — Я подмастерье.

Девушка фыркнула, но не ушла.

— И что с того? У нас тут каждый второй подмастерье — кто горшки лепит, кто грядки копает.

— Я работаю с металлом, — продолжил, игнорируя её тон. — Ножи, топоры, инструменты… Это, вроде как, моё ремесло.

Реакция была мгновенной — слово «металл» подействовало как заклинание. Лиза моргнула, руки медленно опустились, глаза расширились, в них мелькнул интерес.

— Кузнец? — переспросила недоверчиво, оглядывая потрёпанную одежду. — Ты? Врёшь поди.

— Подмастерье, — поправил я мягко. — Но в ножах разбираюсь, и если ты говоришь, что сталь не берёт дерево… мне интересно почему.

Лиза закусила губу, разглядывая меня по-новому.

— Везёт тебе, — вырвалось у неё вдруг c горечью. — Ты можешь заниматься тем, что нравится.

— А тебе не нравится разливать пиво? — спросил, кивнув в сторону таверны, откуда доносился пьяный хохот Брока.

— Я ненавижу это, — прошептала она, в голосе прозвучала такая злость, что поверил сразу. — Я хочу быть алхимиком — варить зелья, смешивать экстракты… Тайком читаю книги мастера Гельмута, когда убираюсь у него. Но мать… — махнула рукой, жест полон безнадёжности. — Мать говорит, что моё место у очага. «Подавай, приноси, улыбайся».

Смотрел на уставшую и заплаканную девчонку в фартуке, которая мечтала о колбах и ретортах. Вспомнил себя в учебке МЧС, когда мне, молодому и горячему, говорили, что я «слишком умный», чтобы лезть в огонь.

— Тебе ведь нравится это? — вдруг спросила она, глядя на мои руки. — Железо, огонь… Твоё ремесло?

— Очень, — ответил я — слово вылетело само.