Но я не собирался его винить. Ведь халатность была допущена и с моей стороны тоже. Понятно, что это не особо к лицу воину, чтобы его постоянно сопровождали телохранители даже на занятиях по фехтованию, — но я мог бы предусмотреть опасность в глазах француза, распознать в нём врага.

Возможно, на меня подействовало та любовная нега, в которой я пребывал последние часы: всё же несколько летал в облаках и испытывал истинное удовольствие от пребывания дома. И так было все идеально, что нужно было понять: раз все хорошо, то будь внимательным, чтобы вдруг все не стало плохо.

— Связать этого — и в допросную. Мне оказать первую помощь, раненым также, — распоряжался я.

У меня с собой в небольшой сумочке на боку были перевязочные материалы, небольшая склянка с виски для обеззараживания. Но я сомневался, что получится самостоятельно хорошо перевязать ногу. Тем более, возможно, нужно и жгут наложить, и плечо было рассечено изрядно: необходимо почистить рану и тут же её шить.

Двое бойцов связали француза, когда один уже продевал шёлковую нитку в иголку. Не видел ничего особо героического в том, чтобы терпеть боль, когда будут шить рану. Это в будущем, в фильмах про всепобеждающего героя, выглядит эффектно — словно бы он совершает какой-то неимоверный подвиг. На деле — не самая болезненная операция. Можно придумать с десяток и других, которые бы были куда как сложнее и потребовали большей выдержки. Главное только инфекцию не занести.

Голова кружилась. Но я посмотрел на свою рану. Увидел только лишь, когда разрезали штаны, что крови было много, уже и две небольших лужицы оставил после себя на снегу. А весь ход боя чувствовал только теплоту.

Пока один телохранитель, который был основным лекарем в десятке, подрагивающими руками шил мне рану, двое других контролировали приходящего в себя француза, и ещё двое бегом направились в усадьбу.

Вдруг голова закружилась еще больше, в какой-то момент я стал заваливаться на бок.

Конец тома. следующая книга по ссылке: https://author.today/work/555717