Увидеть жениха ей и самой хотелось, да и устала она быть просто наблюдателем в этом разговоре. Записку писала она сама, хоть и под чутким наблюдением сестры, которая наблюдала за тем, чтобы акцент в просьбе о встрече был сделан на Милашине.

— От такого он точно не откажется, — поясняла она Насте.

Девушка лишь грустно вздыхала на справедливое замечание сестры. Она себя не очень красиво повела в последние дни, что до нее доходчиво донесли. И теперь ей было тоскливо, что она не может быть уверенной, как раньше, что Роман с радостью прибежит на встречу с ней, стоит лишь намекнуть об этом. Надо исправлять ситуацию. И начать хотя бы вот с такой малости.

*

Работа над картиной оказалась даже сложнее, чем я представлял. А все потому, что я хотел создать не «статичное» полотно, а чтобы каждый, кто его увидит, смог ощутить ту атмосферу, что происходит в сражении. Создать эффект, будто все просто замерло на секунду, словно поставленное на паузу. Для этого приходилось продумывать каждую мелочь. Не только расположение кораблей, но и как идет волна. Как вода разбивается о борт, разлетаясь брызгами. Как матрос пытается удержаться на ногах от близкого попадания ядра, а другой в это время тушит загоревшуюся палубу. Как пальцы капитана впиваются в поручень, чтобы он не упал. Паруса развеваются на ветру — в правильном направлении. Из-за чего приходилось постоянно пользоваться ластиком. То тут поправить, то в другом месте находил неточность. Уже через час мне стало понятно, что придется использовать новое полотно. Текущий холст я уже так затер ластиком, что все мои помарки будет видно даже под слоем краски. Потому я мысленно плюнул и продолжил дальше использовать полотно как черновик, с которого потом буду срисовывать. За этой работой меня и застал первым вернувшийся Тихон.

— Господин, передал я весточку от вас тому офицеру. Не ему самому, он на службе сейчас, а его служанке. Она обещалась все передать.

Махнув рукой, что услышал и чтобы парень мне не мешал, я продолжил работу. Так сильно был ей поглощен, что думать пока о чем-то ином не хотелось. Удалось мне все-таки переключиться с мыслей о песне на полотно.

В следующий раз меня потревожили уже спустя двадцать минут. И теперь отмахнуться не получилось — прибежал какой-то мальчишка с запиской от Скородубовых.

— Говорит, — докладывал мне Тихон, — что ему велено дождаться вашего ответа. Пусть даже устного.