— Это… — Вика не договорила.

— Мои, — ответил я и улыбнулся. — Они вам ничего не сделают… — сделал паузу. — Не должны.

Борис шагнул вперёд, из темноты к нам. Пол загудел под его весом, влажный бетон треснул под когтями. В тусклом отражённом свете от его глаз я видел его силуэт.

Он остановился в трёх метрах, посмотрел на меня жёлтыми глазами. Потом перевёл взгляд на сестёр. Принюхался. Губы дрогнули.

— Пришли, — прорычал он низко, с той хрипотой, что осталась от человеческих голосовых связок, переработанных мутацией. — Теперь их можно…

— Нет, — отрезал я. — Не трогать.

Борис моргнул медленно. Согласие.

Я прошёл мимо него, сёстры потянулись следом, так и не выпустив мои рукава. Новое гнездо открывалось постепенно. Огромный старый коллектор, метров шесть в высоту, широкий, с несколькими ответвлениями.

Луркеры стояли рядами вдоль стен, послушно, без движения, только головы иногда поворачивались, следя за нами.

Ольга держала руку Вики так крепко, что та зашипела. Вика смотрела на всё это широко открытыми глазами, которые уже не выражали страх. Только что-то ошеломлённое, на грани между ужасом и восхищением.

Где-то в глубине коллектора шевельнулась Василиса. Она не вышла на свет, только дала понять, что здесь, что слышит.

Неплохое место, рабочее и защищённое. Под носом у всей столицы, под её мраморными улицами и золочёными вывесками, под ногами у Императора и его стражи.

Я достал кристалл связи Ирины. Активировал.

Она ответила через время.

— Владимир? — Голос резкий, быстрый. — Ты где? Мне нужно видеть Вику! я уже говорила с военными, они дают не больше суток, Если я не покажу результат…

— Запиши адрес, — перебил я.

Пауза.

— Слушаю, — тут же собралась она.

— Центральный проспект, дом одиннадцать. За ним переулок Широкий. В переулке у стены будет решётка вентиляции, нижняя секция отходит. Через неё — внутрь, по коридору прямо, потом правый поворот. Я встречу.

— Это… — она помолчала. — Канализация? Снова? Я после предыдущего раза не отошла.

— Да, — хмыкнул.

— Владимир, я не…

— Вика здесь, — снова оборвал её. — Если хочешь её видеть… Приходи. Если будешь не одна. — выдохнул. — Все умрут. Ты тоже.

Тишина и только её дыхание. Я слышал, как она думает.

— Еду, — сказала она наконец.