— Зачем мне это? — я устало пожала плечами, не делая попыток подняться. Только на руки откинулась, чтобы удобнее было смотреть снизу вверх. — Вокруг уже две сотни лет творится боги знают что. А ты, вместо того чтобы поддержать потомков рода, запер одного из них в смертельной ловушке. Совесть есть?

— Я его не запирал, — смутился дух. — Он сам… точнее, автоматика сработала.

— Из-за оттока магии? — сообразила я. — Глупость какая. Он же купола держит!

— Отсюда поподробнее, — потребовал предок рода Эйсгем.

Я не сомневалась, что это один из отцов-основателей. Такая ясность разума у многосотлетнего призрака получается в одном случае — если жертва была добровольная и осознанная.

Кто-то из первых Эйсгемов растворился в эфире и привязал свой дух к хранилищу, чтобы вечно хранить секреты семьи.

Рассказ занял не так много времени.

Не особо поверивший мне дух предка Эйсгемов проплыл в направлении хрустального зала и завис над пленником, задумчиво его разглядывая.

— Я не сумею его вытащить. Нет власти над материальным, — огорошил он.

Я-то уж вознадеялась!

— Магией управляешь. Почему артефактами не можешь?

Мы незаметно перешли на «ты». Описания катастроф и тяжелых последствий сближают.

— Это разное, — поморщился призрак. — Моя сила осталась при мне, но я же сущность. Концентрат чистой энергии. Могу жахнуть заклинанием, но ущипнуть тебя — уже никак.

— Спасибо, не надо, — вежливо отказалась я, на всякий случай отодвигаясь.

— Шучу, — заверил дух без особой убежденности в голосе.

Невесело, наверное, торчать в подземелье столетие за столетием, видя лишь редких посетителей и не имея возможности с ними толком пообщаться. Вряд ли Эйсгемам приходило в голову спускаться в подвал, чтобы развлечь прародителя.

— Тогда что делать будем? Не оставлять же его так.

Я подошла ближе, остерегаясь сенсорных нитей.

Задач стояло две. Отключить ловушку — раз, и повернуть ее действие вспять — два. Если с первым я, возможно, могла бы справиться, то отменить приказ об удержании мог лишь глава рода. То есть нынешний господин Эйсгем.

— Приводи второго брата, ты говорила, он жив, —предложил дух.

— А ты не чувствуешь отклика родной крови? —нахмурилась я.

— Еле-еле. Их слишком мало осталось.

Страж понурился и стал прозрачнее от сожаления.

— Чем меньше представителей семьи, тем слабее связь и привязка к базе. Вот уже три поколения я едва существую. Если линия прервется, вовсе исчезну, — печально констатировал он.